Кити замолчала, обдумывая предложение Софи. Оставаться в одиночестве в Рощино ей не хотелось, но принять сие предложение означало дать понять, что она более не держит зла на Софью. Девушка и без того понимала, что ссора их чересчур затянулась и грех было не воспользоваться возможностью примирения. К тому же и одиночество тяготило её. Пока в Рощино жила Натали, Катерина много времени проводила с племянницами, а после отъезда вдовы Анатоля, оказалась совершенно одна.
- Я поеду с вами, - повернулась она к Софье. – Мне хотелось бы познакомиться с вашими родными.
- Я рада, что вы согласились, - улыбнулась в ответ Софи.
В Завадное Софью влекло не только желание увидеться с родными. Вопреки данному мужу обещанию она надеялась переговорить с Андреем и просить его поспособствовать возвращению Раневского в Кавалергардский полк. «Я не стану писать к Андрею о том, - рассуждала она, - но попрошу его на словах. Так я не нарушу слова, данного Александру».
Кити и Софи в усадьбу Завадских приехали накануне венчания Лидии и Алексея. Странное чувство испытывала Софья, спускаясь с подножки экипажа: вот вроде и домой она вернулась, поскольку привыкла считать Завадное своим домом, но в тоже время отчего-то почувствовала, что ныне она чужая здесь. Вот вроде всё как прежде, и всё же что-то неуловимо изменилось. Может это от того, что tantine расспрашивала о том, как ей живется в Рощино, интересовалась делами её супруга. Не сумев совладать с той тоской, что терзала её всё время после отъезда Раневского, Софья разрыдалась после долгого разговора по душам в будуаре тётки. Ольге Николаевне было невдомёк о той роли, что сыграл Андрей в судьбе Раневского, и она всем сердцем сочувствовала Софье, которая, не успев выйти замуж, ныне маялась в разлуке с супругом.
На свадьбу Корсакова и дочери графа Завадского съехалось немало народу. Как того и пожелала Лидия, обряд венчания завершился пышным праздником в усадьбе. Гуляли с размахом: столы ломились от изысканных яств, рекой лилось шампанское. Невеста была на диво хороша, под стать ей был жених. «Красивая пара», - глядя на них судачили приглашённые. Софья, пользуясь своим положением замужней дамы, вместо скромного наряда, приличествующего невинной девице, выбрала довольно яркий туалет насыщенного сапфирового цвета, который необычайно шёл ей, придавая глазам более глубокий оттенок. Вскоре Лидии показалось, что за столом сделалось скучно, и ей пришла в голову мысль устроить импровизированный бал. Пока домашние музыканты настраивали инструменты, гости Завадских переместились в бальную залу. Прислуга торопливо зажигала свечи в люстрах и настенных канделябрах, открывала французские окна, ведущие на террасу, чтобы проветрить помещение.
Софья не собиралась принимать участие в танцах, памятуя о том, конфузе, что случился с ней зимой в московском особняке Завадских. Тем сильнее было её удивление, когда перед началом танцев к ней подошел Корсаков и, склонившись в поклоне, предложил ей руку:
- Софья Михайловна, не откажите в полонезе со мной пройти?
- Право, Алексей Кириллович, - удивлённо моргнула Софи, - весьма неожиданно.
Однако всё же вложила пальчики в протянутую ладонь и позволила Корсакову увлечь себя на паркет, где уже выстроились пары. Оглянувшись через плечо, Софья встретилась взглядом с Андреем, который собирался танцевать с Лидией.
- Мне нужно поговорить с тобой, - шепнула она кузену одними губами.
Завадский наклонил голову в знак того, что понял её просьбу.
Вопреки всем своим страхам, Софья легко заскользила по паркету в паре с Корсаковым.
- Я поражён, - шепнул ей Алексей, чуть склонившись к ней, - что не разглядел в вас настоящее сокровище.
Софи прекрасно знала, что он говорит это только из вежливости, но, тем не менее, сей комплимент был ей приятен. Она зарделась от удовольствия и открыто улыбнулась Алексею в ответ. Когда стихли последние аккорды, Софи разыскала глазами Андрея, который уже спешил к ней.
- Не желаешь свежим воздухом подышать? – поинтересовался он, смущённо улыбнувшись ей.
Кивнув ему, девушка положила руку на сгиб его локтя, позволяя увести себя на террасу. Остановившись в самом дальнем уголке, отгороженном большими круглыми вазонами с цветущей гортензией, Андрей повернулся к кузине. После его визита в Рощино они ни разу не говорили. Понимая его благие намерения, Софья так и не смога заставить себя написать Андрею, оставляя все его послания к ней без ответа.