Раздевшись при помощи камердинера, Корсаков с тихим стоном удовольствия вытянулся на широкой постели. Уже в полудрёме он услышал, как открылась дверь в смежные с его комнатами покои Лидии. Тонкая фигурка в почти прозрачной сорочке скользнула к его постели.
- Лиди? – удивлённо приподнялся он на постели.
Тонкие руки обвились вокруг его шеи.
- Я не могу уснуть, когда мы в ссоре, - зашептала она ему на ухо, приникая к его груди.
- Лиди, mon ange, - обнимая тонкий стан, вздохнул Алексей, - я не сержусь на тебя. Покойной ночи, mon coeur, - коснулся он поцелуем гладкого лба.
- Вы желаете спать, супруг мой? – шутливо погрозив ему пальчиком, улыбнулась Лидия.
- Я не стану возражать, если вы составите мне компанию, - откинулся на подушки Корсаков.
Задув свечу, Лидия скользнула под одеяло и, положив голову ему на грудь, принялась водить пальчиком по его щеке.
- Ты не любишь меня более, - тихо заметила она.
- Отчего ты думаешь так? – поинтересовался Корсаков.
- Ты не желаешь меня более, - вздохнула Лидия.
- Я просто устал, Лиди. Ничего более. Спи, ma chére. Не забивай свою хорошенькую головку подобными глупостями.
Глава 9
В трудах, заботах, молитвах минула зима. День накануне Вербного Воскресенья выдался на редкость тёплым, и Софья выразила желание отправиться за вербой вместе с сестрой Прасковьей. Выйдя за стены обители, девушки неспешно направились в сторону небольшой речушки, по берегам которой в изобилии произрастал тальник. В воздухе витал аромат влажной земли, близлежащая роща наполнилась птичьим гомоном, скоро, совсем скоро природа очнётся от долгой зимней спячки, примерит новый зелёный убор, расцветит зелень лугов первоцветами, зацветут дивным бело-розовым кружевом сады.
- Хорошо-то как нынче, - улыбнулась Софья, подставляя лицо тёплому весеннему солнышку и лёгкому ветерку.
- И то правда, - согласилась обычно неразговорчивая сестра Прасковья.
Она хотела что-то ещё добавить, но стук копыт за спиной заглушил её слова и заставил девушек сойти с дороги.
- А, ну, сёстры, посторонись! – верхом на великолепном гнедом жеребце мимо пролетел всадник и, проехав ещё несколько саженей, круто осадил скакуна.
Сестра Прасковья перекрестилась и недовольно поджала губы. Софья от неожиданности выронила из рук корзину, что взяла с собой и, невольно отшатнувшись в сторону, оступилась, подвернула ногу и неловко осела на землю. Оглянувшись, Корсаков тихо чертыхнулся и поспешил вернуться, чтобы помочь подняться упавшей по его вине монахине. Подъехав к растерявшимся женщинам, Алексей спешился и протянул руку, сидящей на земле монашке. Однако рассмотрев одеяние последней, Корсаков понял, что ошибся: девушка, скорее всего, была послушницей при монастыре.
- Бога ради, простите меня, - обратился он к ней. – Я не желал ничего подобного.
- Алексей Кириллович, - удивлённо распахнула глаза Софья, опираясь на его руку.
Корсаков замер, внимательно вглядываясь в лицо той, что назвала его по имени.
- Бог мой, Софья Михайловна! Вы ли это? – недоверчиво покачал он головой, помогая ей подняться. – Не могу поверить. Как вы здесь? Впрочем, Андрей писал мне.
Алексей не верил своим глазам. Вне всяких сомнений, перед ним была Софи, но какие же поразительные перемены произошли в ней. Как могла стоящая перед ним прелестница быть той Софьей, что он знал ранее? Куда исчезли пухлые щёки и сонный взор? Голубые глаза, опушённые длинными тёмными ресницами, с весёлым изумлением взирали на него, ветер играл пепельно-русыми локонами, выбившимися из-под шляпки, но самое поразительное было в том, что неуклюжая и неловкая толстушка исчезла, и ныне перед Корсаковым предстала красивая молодая женщина. Широкий плащ надёжно скрывал контуры её фигуры, но Алексей опытным взглядом завзятого сердцееда легко угадал, что скрывает под собой тёмное одеяние.