- Слишком вольно вы себя ведёте в своём вдовстве, сестра Софья, - неодобрительно покачала она головой.
- Алексей Кириллович муж моей сестры, - бросив надменный взгляд в сторону монахини, осмеливавшейся осуждать её, заметила Софья. – Находите что-то предосудительное в этой встрече?
- Вам виднее, сестра Софья. Как то вам ваша совесть подсказывает? – подхватив обе корзины с вербой, монашка зашагала к собору, оставив Софью наедине с её мыслями.
Пожав плечами, Софи побрела к себе в келью. «Я ведь не сделала ничего дурного, - размышляла она. – Или сделала? Но что может быть предосудительного в случайной встрече за стенами монастыря? Я ведь не желала того. Странно, но отчего мне так легко, так тепло на душе? Отчего я так рада была увидеться с ним? Нет-нет. Не может быть ничего дурного в том. Всё это случайность, не более. Я не завлекала его, не кокетничала с ним», - нахмурилась она. Войдя в своё жилище, она плотно прикрыла за собой двери и, убрав с большого сундука, стоящего в углу, платье, которое собиралась немного ушить и кое-где починить, откинула крышку. «Да где же оно?» - в сердцах топнула она ногой, не найдя небольшое зеркальце, что держала в сундуке. Она давно не пользовалась им за ненадобностью и ныне, когда её одолевало любопытство, как назло не могла его найти. Рассердившись, она принялась вытаскивать все вещи из сундука, сбрасывая их прямо на кровать. Наконец, когда поиски её увенчались успехом, Софья нерешительно взглянула на своё отражение. «Не может этого быть!» - было её первой мыслью. Софи с изумлением рассматривала собственное отражение. Конечно, она несколько похудела, скромная жизнь при монастыре с её трудами и заботами, скудная трапеза, призванная поддержать и укрепить дух, а не усладить тело, немало тому способствовали, но чтобы она так изменилась?! Из зеркальца на неё смотрела незнакомка: ровные дуги бровей, прямой тонкий, чуть вздёрнутый нос, высокие скулы, изящная линия шеи, тонкие ключицы. И всё же: это лицо было ей знакомо. Отложив зеркало, она вновь метнулась к сундуку и, разыскав в нём небольшую шкатулку, извлекла из неё серебряный медальон на тонкой цепочке. С едва слышным щелчком легко открылась крышка, Софья осторожно кончиком пальца дотронулась до миниатюры, скрытой внутри. «Маменька, папенька», - слёзы навернулись на глаза. Дед не раз говорил ей, что она чертами лица весьма схожа со своей матушкой, но она не верила тому. Будучи робкой и неуверенной в себе, Софи дичилась сверстников, а все свои обиды и горечи частенько заедала сладостями, до которых была большая охотница, оттого и обрела к семнадцати годам полные округлые формы, а теперь, глядя на своё отражение, убедилась в правоте Петра Гавриловича. Зажав в кулачке медальон, Софья повернулась к образам в углу кельи и торопливо перекрестилась. «Спасибо тебе, Господи! Спасибо за чудный дар твой! Пусть грех это, пусть тщеславие мною владеет сейчас, но ведь есть в этом некое знамение твоё».
Простившись с Софьей, Корсаков неспешно направился в своё имение Воздвиженское. По дороге мыслями он то и дело возвращался к Софье: «Удивительно, как она переменилась. Не думал, что подобное возможно, и дело не только в том, что она похорошела, в ней появился некий стержень, сила духа». Алексей невольно улыбнулся, вспомнив, с какой иронией она отозвалась о событиях годичной давности, приведших к весьма трагичным для неё последствиям. Размышляя о судьбе Раневского, Корсаков нахмурился: «Вестимо, в том, что случилось, нет ничьей вины. Стало быть, Господу было угодно распорядиться так жизнью Александра. Андрею не стоит винить себя в том, равно как и вины Софьи здесь нет».
Добравшись до усадьбы, Алексей хотел было поделиться с Лидией тем, что узнал, но разыскав её в бельведере, передумал. Лиди, полулежа на софе со скучающим видом созерцала, как в глубине парка работники занимались починкой кровли у летнего павильона. Обернувшись на звук шагов, она рассеяно улыбнулась супругу и, даже не переменив позы, вновь отвернулась к окну. Алексей заметил книгу, раскрытую на первой странице, чашку с недопитым чаем на столике. К его неудовольствию, Лиди даже не потрудилась привести себя в порядок: неприбранная и непричёсанная, она с самого утра расхаживала по дому в ночной рубашке и тёплом бархатном капоте, а ведь день уже клонился к вечеру.