Раневский ничего не ответил. Недавно оправившись от болезни, он с трудом переставлял отяжелевшие ноги, сбилось дыхание, лёгкие горели огнём.
- Еще немного поднажмите, ваше благородие. Скоро спуск будет, там легче станет, - пытался подбодрить его паренёк.
Когда начало светать, беглецы достигли своей цели. Вход в пещеру был неимоверно узким, но дальше она расширялась, образовывая вполне надёжное укрытие.
Ты бывал здесь? – отдышавшись, спросил Раневский.
Сашко кивнул:
- Два года назад вместе с младшим братом Беркера, которого вы убили.
- А Беркер знает о ней? – поинтересовался Александр.
- Нет, - усмехнулся мальчишка. – Это секрет Селима был. Здесь кое-что припрятано должно быть. Двинувшись на ощупь вглубь пещеры, Сашко вскоре издал торжествующий вопль, - Есть!
- Что там? – спросил Раневский.
- Кое-что из одёжи, кинжал ещё, - довольный своей находкой отозвался мальчик.
Как и предсказывал Афанасий, турки хватились беглецов наутро. Недолго раздумывая, Беркер снёс казаку голову с плеч, выхватив саблю у одного из своих воинов, остальных рабов попытались допросить, но без Сашко выяснить что-либо не представлялось возможным, и потому их оставили в покое. Беркер выслал погоню, а сам остался восстанавливать разрушенный двор. Посланный им отряд вернулся с пустыми руками на четвёртые сутки. Дойдя до самой Анкары и не найдя никаких следов беглецов, турки вернулись. Беркер неистовствовал, но вынужден был смириться с тем, что на сей раз, видимо, русскому всё же удалось от него ускользнуть.
На исходе второй седмицы, когда подошли к концу взятые с собой припасы, и Раневский с Сашко доели на ужин последние сухари, решено было тронуться в путь.
- Пойдём по хребту, - решил мальчишка. – Тропинка там совсем узкая и каменистая, ей мало кто пользуется. Вы, ваше благородие, когда спустимся, рта не открывайте. Я буду говорить, что вы немой, - наставлял Раневского Сашко.
- Хорошо, - согласился Александр, оглядывая себя.
Сашко умудрился стащить в селении кое-что из одежды. Переодевшись, Раневский стал похож на турецкого крестьянина. За долгое время пребывания под палящим солнцем кожа его уж давно приобрела бронзовый оттенок, выдавали его только почти белые, выгоревшие на солнце волосы и борода, а также невероятно синие глаза.
- Бороду сбрить надо, - задумчиво разглядывая его, предложил Сашко. – Волосы под чалмой можно спрятать, лицо сажей вымазать.
Взяв кинжал, Александр спустился к ручью. Чертыхаясь от того, что несколько раз порезался, Раневский избавился от довольно густой бороды, что успела отрасти за время его плена. Сашко аккуратно довёл дело до конца, и беглецы тронулись в путь.
Спустившись к Анкаре, решили двигаться по ночам, а днём стараясь найти укрытие, держались подальше от дорог. Питались, чем придётся. Сашко, с риском быть пойманным за руку и лишиться оной, подворовывал на рынках в маленьких городках, куда они иногда решались зайти. Смуглого чернявого Сашко принимали за турка благодаря тому, что он довольно бегло говорил на турецком.
Насколько запомнил Александр, на то, чтобы добраться от Измаила до Анкары, у отряда Беркера ушло чуть более трёх седмиц, обратный же путь занял почти два месяца. На исходе октября добрались до Варны. До русских оставалось совсем рукой подать, чуть более ста пятидесяти вёрст. Сашко удалось выведать, что русские войска заняли Рущук и оставили там свой гарнизон.
- Ещё дня три и у своих будем, - сидя вечером у пылающего огня, тихо заметил Раневский.
- Похоже на то, - улыбнулся в ответ Сашко.
Наскоро перекусив, путники затушили костёр и тронулись в дорогу. Обычно говорливый и неугомонный Сашко в эту ночь был необычайно молчалив.
- О чём задумался? – обратился к нему Раневский.
- Вот доберёмся мы до своих, а дальше что? – вздохнул Сашко.
- Ты откуда родом будешь? – поинтересовался Раневский.
- Из Луганской станицы, - отозвался паренёк.
Александр замолчал, обдумывая сказанное: «Если везти мальчишку домой, то самое малое – это ещё две седмицы в пути, - вздохнул он. – Ну, уж коли пообещал Афанасию, значит, отвезу», - решил Раневский.
Летняя военная кампания окончилась, и молодому русскому главнокомандующему князю Багратиону предстояло теперь разрешить непростую задачу: перед армией возвышалась громада Балкан, а там, за этим суровым хребтом — заветный Царьград. Движение вперёд, продолжение кампании могло бы привести к чрезвычайно серьёзным последствиям. Но как бы ни были соблазнительны перспективы дальнейшего похода, главнокомандующий счёл невозможным осуществить его. Слишком слабы были для этого силы Дунайской армии, слишком недостаточны были её средства. Даже оставить армию на зиму в придунайской Болгарии было слишком великим риском, и потому, оставив гарнизоны в важнейших придунайских правобережных крепостях, Силистрии, Рущуке и Никополе, Багратион отвёл войска на зимние квартиры в Молдавию и Валахию. Спустя три седмицы Раневский, чисто выбритый и одетый по форме соответственно своему званию, уже стоял перед генералом Зассом.