Однако же мысль о браке по расчёту, высказанная родственником, прочно засела в его голове. Раневскому претило, что кто-то, пусть даже из самых благих побуждений, пытается решить его судьбу, но ничто не мешало ему самостоятельно пойти тем же самым путём. Почти год он как мог платил по долгам брата, скрываясь от его кредиторов, но так и не решался на последний, как ему тогда казалось, отчаянный шаг. Только увидев кузину Завадского, он вновь вернулся к мыслям о брачном союзе ради выгоды. Как бы то ни было, решение оказалось принято. И вот ныне он совсем скоро встретится с последствиями своего решения. Тяжело было на душе от этих мыслей. Как встретит его Софи? Будет ли рада его возвращению? Сможет ли он сам начать всё сызнова, постараться, чтобы их семейная жизнь обрела хоть какую-то видимость благополучия? И о наследнике не мешало бы подумать, - вздыхал Раневский.
Он так и не сомкнул глаз этой ночью, а поутру они вместе с Сашко выехали по направлению к родной станице паренька. На то, чтобы одолеть почти тысячу вёрст ушло почти две седмицы. В Луганскую станицу путешественники въехали поздним вечером в начале декабря. Свернув на улицу, где был дом казака Афанасия, Сашко пришпорил лошадь. Раневский же напротив придержал жеребца. Повернув за угол, в синих зимних сумерках Александр разглядел спешившегося Сашко. Подъехав ближе, Раневский мрачно оглядел пепелище, что осталось вместо крепкой избы.
- Это был твой дом? – повернулся он к мальчику.
Сашко кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
- Где дом старшего вашего?
- На соседней улице, - выдавил из себя паренёк. – Да Бог его знает, кто атаман станичный ныне, три года минуло. Переизбрали поди.
- Показывай дорогу, - развернул своего жеребца Александр.
Спустя четверть часа, Раневский уже стучал в крепкие ворота, богатого подворья. Завидев перед собой офицера, казачок, открывший калитку, сдёрнул с головы шапку.
- Ваше благородие, - изумлённо воззрился он на вошедшего во двор Александра, - вы никак к атаману будете?
- Стало быть, здесь атаман живёт? – поинтересовался Раневский.
- Здесь, здесь, ваше благородие. Как доложить прикажете?
- Поручик Раневский, - отозвался Александр, с любопытством осматриваясь.
Александра вместе с Сашко проводил в дом всё тот же казачок, что открывал им ворота. Хозяин дома встретил их в просторной горнице.
- Господин поручик, - склонил голову станичный атаман и перевёл взгляд на Сашко. - Боже правый, Морозов никак! - удивлённо воскликнул он.
- Дядь Михась, - выступил вперёд Сашко, неловко переминаясь с ноги на ногу, - мои-то где?
- Ты присядь, Сашко, - вздохнул казак, - и вы, ваше благородие присаживайтесь.
Александр скинул шинель, которую у него принял подбежавший тотчас казачок, Сашко расстегнул подбитый мехом казакин и осторожно присел на краешек длинной скамьи, придвинутой к столу.
- Год назад братья твои, и Василь, и Фёдор под Рущуком сгинули, упокой Господи души их, - перекрестился, повернувшись к образам в углу горницы атаман.
- А мать? Мать где? - дрогнувшим голосом поинтересовался паренёк.
- Изба ваша сгорела по лету ещё, - тихо продолжил атаман. – И Авдотья в огне сгинула.
Сашко спрятал лицо в ладонях, худенькие плечи вздрагивали от сдерживаемых рыданий.
- Сирота, стало быть, Сашко, - нахмурился Раневский.
- Сирота, как есть, ваше благородие, - со вздохом отозвался атаман. – Сирота? – встрепенулся казак. – Стало быть, и Афанасия нет уж?
- Упокой Господи его душу, - перекрестился Александр. – Мы с Сашко из плена турецкого бежали вместе, - добавил он.
- Вон оно что, - протянул атаман. – Ну, Сашко у меня пока поживёт пока, а дальше видно будет.
Раневский остановившимся взглядом уставился на пламя свечи. Рядом тихо всхлипывал мальчик. Всё внутри Александра воспротивилось тому, чтобы оставить мальчишку на произвол судьбы. Пусть в его родной станице, но всё же одного.
- Родня у него какая есть? – поинтересовался он, кивнув на паренька.