- Весьма печальный повод для знакомства, - грустно улыбнулась Лиди. – По пути сюда мы заезжали в Первопрестольную. Это ещё по осени было.
- Тётушка с дядюшкой нынче в Москве? – спросила Софья, желая перевести разговор на другую тему.
- Да maman и papa, как всегда, сезон проводят там. Но ты послушай: mademoiselle Ильинская произвела неизгладимое впечатление на все светское общество в Москве. Один чудак назвал её новой Авророй и André… Бедный André, он совершенно ослеплён этой красотой.
- А что Надин? Как она к André? – сдалась Софья, поддерживая разговор на тему, навязанную Лидией.
- О, она холодна с ним, впрочем, как и со всеми, кто имел несчастье плениться её дивной красотой.
- Тогда мне в самом деле жаль его, - вновь взяла чашку с уже остывшим чаем Софья.
- Ты будто знаешь что-то об этом? – полюбопытствовала Лидия.
- Тебе показалось, - улыбнулась Софья. – Ты же знаешь меня. У меня не бывает секретов от кого бы то ни было.
Поймав взгляд Корсакова, улыбнувшегося при этих её словах понимающей улыбкой, Софи почувствовала, как щёки заливает румянец стыда. Она вновь солгала Лидии.
- Лиди, Алексей Кириллович, я рада был повидаться с вами, но мне пора, - засобиралась Софья.
- О, я забыла тебе сказать, - спохватилась Лидия. – На будущей седмице мы даём бал. Весьма скромный, разумеется, по здешним меркам. Я пришлю тебе приглашение.
- Благодарю, но боюсь…
- Софи, я не приму отказа. Мне очень бы хотелось, чтобы ты непременно была у нас, да и лучше всего начать знакомство с петербургским светом в доме, где тебе всегда будут рады.
- Лиди права, - поддержал супругу Алексей.
- Благодарю, - улыбнулась Софья, поднимаясь со стула, - я буду непременно.
Торопливо простившись, Софи отправилась домой. «Ах! Зачем же я промолчала? – корила она себя. – Надо было сказать Лидии, что мы виделись с Алексеем. Но как сказать, если сам Корсаков не захотел говорить о том? Но отчего? Отчего он не захотел говорить? И всё же… нельзя так», - злилась на себя Софи.
Беспокойные мысли не давали ей покоя весь день и ночь. Отчего-то на душе было гадко, будто она сделала нечто очень дурное. Софья не находила себе места. Ночью, когда она, наконец, забылась тревожным сном, ей вновь привиделось, что она совсем ещё маленькая девочка, она вновь слышала громкие голоса из кабинета отца и вновь видела Наталью, притаившуюся за портьерой. Проснувшись будто от толчка, Софья села на постели. За окном светало. «Натали, Боже, снова Натали!» Спустив с постели босые ноги, Софи нащупала комнатные туфли и накинув капот, поднялась. Выйдя из своих покоев, она тенью заскользила по коридору, неслышно ступая по начищенному паркету. Добравшись до дверей, ведущих в комнаты, которые ранее, при жизни Анны Михайловны, занимала Наталья, Софья толкнула дверную створку. Дверь с тихим скрипом открылась. «Странно, - подумалось ей, - отчего не заперты покои?» В комнате царил полумрак от того, что тяжёлые портьеры на окнах были наглухо задёрнуты. Отодвинув их в сторону, Софья впустила в комнату неяркий свет ненастного зимнего утра. Она сама не знала, зачем пришла в эту комнату? Что надеется отыскать здесь? Оглядевшись, Софья подошла к изящному бюро и принялась выдвигать маленькие ящички. «Да нет же, - расстроенно покачала она головой, - если Натали и хранила здесь какие-то свои секреты, то, наверняка увезла всё с собой». Добравшись до самого нижнего ящика, девушка обнаружила, что он заперт. Несколько раз, дёрнув ручку, она с досады топнула ногой. «Где надёжней всего сохранить секреты, как не в пустом доме? - подумалось ей. – Здесь много лет никто не жил, и если бы мне не пришла в голову мысль поселиться здесь на время сезона, ещё с десяток лет, никто бы не появился здесь. Мишелю всего двенадцать. Ещё девять лет пройдет, пока он вступит во владение». Оглядевшись в поисках чего-нибудь, чем бы можно было попытаться открыть замок, Софи взяла со стола серебряный ножик для разрезания бумаги. Подсунув тонкое лезвие под собачку замка, она что было силы надавила на рукоятку. Лезвие ножа соскочило и полоснуло ладонь. Тихо вскрикнув от обжигающей боли, Софи обмотала ладонь поясом капота и повторила попытку. Тихо щёлкнула пружина внутри механизма замка и ящик легко открылся. Её взгляду открылась стопка пожелтевших писем, перевязанная тонкой голубой ленточкой. Взяв их в руки, Софья устроилась в кресле. «Я не должна читать их, - вздохнула девушка. – Но что, если это единственная ниточка, которая приведёт меня к разгадке?».