- О чём вы хотели поговорить со мной? – поинтересовался Корсаков, подходя ближе.
- Вы знаете. Я хочу просить вас оставить ваши попытки завоевать моё расположение.
- Вы уверены, что именно этого хотите, Софи? – остановившись в двух шагах от неё, спросил Алексей.
- Пожалуй, это единственное в чём я уверена, - прошептала Софи, чувствуя, как пересохло в горле от того, что он стоит так близко к ней.
- Вы лжёте, Софи. Лжёте себе и мне, - прошептал в ответ Корсаков, обнимая тонкий стан.
Софья увернулась от его поцелуя, ощущая, как горячие губы скользнули по щеке, коснулись обнажённой шеи, там, где бился пульс.
- Не нужно, - упираясь ладонями в его грудь, попросила она.
Голова закружилась, Софье показалось, что ей нечем дышать. Она судорожно дернула эшарп, завязанный узлом на груди, чувствуя, как он невесомой паутинкой скользит по плечам, плавно опускаясь на пол.
- Ну, что ты? Что ты, милая? Зачем противишься мне? – покрывая поцелуями обнажённые плечи, шептал Алексей.
Жаркой волной обдало всё тело, кровь застучала в висках. Сама не сознавая того, Софи уцепилась за его плечи.
- Прошу вас, Алексей Кириллович, мне дурно, - выдавила она из себя.
Легко подхватив её на руки, Корсаков опустил свою ношу на диван и отошёл к окну. Отодвинув портьеру, Алексей распахнул окно. Дрогнув под сквозняком, погасло пламя свечи. Ввернувшись к Софье, Корсаков опустился на колени подле дивана. Софья, дрожа всем телом села, отодвинувшись как можно дальше. Но вряд ли причиной озноба стал сквозняк, гуляющий по комнате. Стянув перчатку, Корсаков коснулся тыльной стороной ладони гладкой щеки.
- Если бы ты только знала, что я чувствую сейчас? – прошептал он. – Ты плачешь? – удивленно промолвил он. – Я сделал тебе больно?
- Нет, - отозвалась Софья. – Прошу вас, выпустите меня отсюда. Мне страшно.
- Чего ты испугалась, душа моя? Я не причиню тебе вреда. Никогда, слышишь? Я никогда не обижу тебя.
- Если это так, позвольте мне уйти.
- Bien sûr. Je ne vais pas Vous retenir (Конечно. Я не стану удерживать вас), - поднялся с колен Корсаков, протягивая ей руку. – Вы вольны уйти, ежели это то, чего вы желаете. Я люблю вас, Софи, и не стану ни к чему принуждать.
Опираясь на протянутую ладонь, Софья поднялась и метнулась к запертой двери, схватившись за ручку.
- Не спешите, сердце моё, - догнал её Корсаков, положив свою руку поверх её.
Вставив ключ в замочную скважину, Алексей медленно повернул его.
- Один поцелуй, всего один, - прошептал он.
Поднявшись на носочки, Софья робко коснулась поцелуем его губ. Приятная истома теплом разлилась в груди, руки скользнули на широкие плечи, тонкий шёлк перчатки зацепился за эполет. Корсаков поймал губами тихий стон, прижимая её к двери всем телом. Как же горячи были его ладони, скользящие по её спине, обжигая прикосновением даже через ткань платья. Как же кружилась голова от поцелуя, словно дурман опутал сознание, затягивая всё глубже и глубже в тёмный омут, из которого не хотелось возвращаться.
- Боже правый, ты меня с ума сведёшь, - прошептал Алексей ей в губы, разжимая объятья. – Ступай, не то я передумаю отпускать тебя.
Девушка выскользнула за двери. Щёки пылали жарким румянцем, дрожали колени, сердце колотилось в груди, как будто после быстрого бега. Остановившись на пороге бальной залы, Софи вспомнила, что её эшарп и веер остались в библиотеке. Неприятный холодок пробежал по обнажённым плечам, страх липкой паутиной опутал сознание. «Господи! Что будет, если кто найдёт их там? Я не могу вернуться туда! Не могу!» – в панике думала она. - Ежели вернусь, Бог его знает, чем закончится всё». Шагнув за кадку с померанцем, Софи напряжённо вглядывалась в залу, разыскивая глазами Лидию. Уже не румянец возбуждения окрашивал лицо, но от стыда горели щёки. Она едва не вскрикнула, когда Корсаков набросил ей на плечи эшарп и, улыбнувшись, вернул позабытый в библиотеке веер.
- Люблю тебя, - прошептал одними губами и, не оглядываясь, шагнул в залу.
Торопливо поправив одежду и причёску, Софи, стараясь быть незаметной, вошла следом за ним.
- Что и говорить, - усмехнулась княжна Черкасская, проследив за ней взглядом. – Определённо у Лиди есть повод получше приглядывать за своим супругом.