***
Первопрестольная жила своей собственной жизнью: балы, шумные празднества, рауты, вечера, гуляния. В Москве ощущался особый дух, присущий только ей одной. Хранительница старых традиций, она так отличалась от холодной северной столицы. Безусловно, и здесь светское общество было падко до скандалов, и излюбленным развлечением скучающего бомонда было обсуждение ближнего своего, но всё же: чем дальше от двора, тем мягче были нравы, тем благовоспитанней девицы, тем меньше злорадствовали по поводу чьих-либо неудач. Это невозможно было объяснить или передать словами. Если в Петербурге душа мёрзла, то здесь всё было по-иному, здесь было тепло. По крайней мере, так казалось Андрею.
В обществе всегда были рады видеть молодого привлекательного офицера Кавалергардского полка, особенно там, где имелись девицы на выданье. В последний месяц молодой граф Завадский не пропустил, пожалуй, ни одного бала или вечера, где присутствовала mademoiselle Ильинская. Вот и в этот вечер Андрей подпирал плечом стену бальной залы, пополняя многочисленную армию поклонников юной чаровницы. Завадский не решался подойти к ней, опасаясь быть вновь отвергнутым. Всё это наверняка от того, что Надин известно, какую роль он сыграл в судьбе того, кто был ей дорог. Разве может он рассчитывать на её благосклонность после того, что сделал? Но в то же время Андрей не мог отказать себе в удовольствии просто любоваться ею, пусть издали, пусть тайком, в душе мечтая набраться смелости и, презрев все свои опасения, подойти, открыться в своих чувствах в надежде на взаимность. Один лишь взгляд, одно лишь слово могли вознести его на вершину мира или низвергнуть в пропасть отчаяния, но где взять силы, чтобы преодолеть этот страх. «Я не вынесу, если она вновь отвергнет меня, - вздохнул Завадский, поворачиваясь спиной к блестящему собранию, лишь бы только не видеть её, танцующую вальс, легко скользящую по паркету в объятьях другого. – Когда эта отрава любви успела проникнуть в моё сердце? Тогда ли, когда впервые увидел её мельком в Екатерининском парке, или тогда, когда заметил сбегающей из храма, где венчались Софья и Раневский? А может, позже, когда встретил в Москве и забыл, как дышать, когда меня представляли ей. Глупец! Истинный глупец! Что я плёл тогда? Не помню. Помню только эти дивные глаза, бездонные, как морская пучина». Что-то ёкнуло в груди, больно сжалось при воспоминании о той встрече. Завадский глубоко вздохнул, стараясь унять сердцебиение, высокий ворот мундира впился в шею, затрудняя дыхание. Андрей торопливо вышел на террасу через распахнутое французское окно, расстегнул верхнюю пуговицу и полной грудью вдохнул морозный воздух январской ночи. Зачерпнув пригоршню колючего снега, спрятал лицо в ладонях, чувствуя, как намокают перчатки, как снег царапает кожу на лице, остужая пылающую голову.
- Вам нехорошо? – раздался голос за спиной.
Вздрогнув Андрей обернулся.
- Со мной всё хорошо, - отозвался он, вглядываясь в незнакомца, осмелившегося нарушить его уединение. – Проклятая духота и немного больше шампанского, чем следовало.
- Неужели всё дело в шампанском? – иронично улыбнулся мужчина. – Мне показалось, что дело совсем не в нём.
- Вам показалось, - сухо ответил Завадский.
- О, простите, я не представился. Моя фамилия Рогозин.
- Граф Завадский, - кивнул головой Андрей. - Мы встречались? – застёгивая и поправляя мундир, поинтересовался он.
- Не доводилось. Я не любитель проводить сезон в городе, мне куда более по сердцу тихая сельская жизнь.
- Так что же привело вас в Москву? – усмехнулся Завадский.
- Зов сердца, - вздохнул Рогозин. – О, не смотрите на меня так, я не ваш соперник, mademoiselle Ильинская не затронула тайных струн моей души. Иной образ царит в моих мыслях и денно и нощно.
- Отчего вы говорите мне о том? – недоуменно спросил Андрей.
- Может быть, оттого, что рассчитывал с вашей помощью узнать о том, где мне её искать.
- Я вас не понимаю. Вы говорите загадками, сударь.
- Речь идёт о вашей кузине, Софье Михайловне Раневской. Софи уехала из Нежино в аккурат перед Рождеством, я полагал, что она решила провести сезон в Первопрестольной с семьёй, но, увы, её здесь нет.