- Но тогда зачем он мне солгал, что не был с ней? – не унималась Бетси.
- Может быть, если бы ты прямо спросила его о том, он и не стал бы отрицать, что виделся с ней, - заметила Наталья.
- Значит, ему есть, что скрывать, - сделал вывод княжна.
- Я заметила, что он ей увлечён, это совершенно очевидно, но нет никаких поводов считать, что страсть сия взаимна, - возразила Натали.
- О, тебе известно не всё, - снисходительно заметила Бетси, - ежели бы ты тогда не поторопилась покинуть бал у Корсаковых, увидела бы собственными глазами, насколько взаимна сия страсть.
С лёгкой руки Бетси слухи о скандальной связи Корсакова с кузиной его жены покатились из одного светского салона к другому. Пикантная новость обрастала всё новыми и новыми подробностями и вскоре в тесном кругу, к которому принадлежали и Корсаков, и Бетси, и Лиди, только лишь Лидия оставалась в неведении относительно увлечения своего супруга, но недолго.
Графиня Любецкая давно смирилась с многочисленными интрижками своего супруга и любые слухи о его новых увлечениях предпочитала пропускать мимо ушей. Когда же Лидии вздумалось посочувствовать ей, чаша терпения Натали оказалась переполнена:
- Вам, Лидия Дмитриевна, не мешало бы получше приглядывать за собственным супругом, - холодно отозвалась Наталья.
- Я не понимаю вас, - не сразу нашлась Лиди.
- Всё вы прекрасно понимаете, - улыбнулась Наталья. – Отчего, скажите, ваша кузина Софи перестала бывать у вас? Говорят, вашего супруга частенько видят на набережной Мойки.
Столь откровенный намёк на скандальные обстоятельства Лидия не смогла игнорировать. Всю ночь, ворочаясь в постели, она раздумывала над тем, что должна предпринять. Более всего хотелось бросить Корсакова в столице и уехать в Москву к матери, но это было бы не самым правильным решением. Во-первых, оставить Алексея одного, значит развязать ему руки и, мало того, тем самым признать факт супружеской неверности. Нет ничего хуже. Теперь она понимала, отчего графиня Любецкая предпочитала закрывать глаза на похождения своего супруга. Если не говорить о том, то вроде и нет ничего.
- Я хочу вернуться в Воздвиженское, - тихо обронила Лидия, хранившая молчание всё время завтрака на следующий день.
- Сейчас? В самый сезон? – удивлённо поинтересовался Алексей.
- Почему нет? Это разве не то, чего тебе хотелось? – пожала она точёным плечиком.
- Но ведь ты сама хотела провести этот сезон в столице?
- Я передумала, - нахмурилась Лиди. – Мне хочется тишины и покоя, а здесь это невозможно.
- Лиди, ты не захворала? – поднялся из-за стола Алексей.
- Вряд ли беременность можно отнести к болезни, - равнодушно ответила она.
Корсаков замер, недоверчиво глядя на жену.
- Как давно тебе известно о том?
- Я собиралась сказать тебе, но ведь ты был так занят, - иронично заметила Лидия.
- И как это понимать? – теряя терпение, спросил Алексей.
- Я о твоём увлечении некой вдовушкой, о котором судачит весь Петербург, - не поднимая глаз от тарелки, произнесла Лиди.
- Когда собираешься обвинить меня в чём-то подобном, смотри мне в глаза, - тихо и отчётливо проговорил Корсаков.
Вздрогнув, Лидия оторвалась от созерцания содержимого тарелки и посмотрела прямо в потемневшие от гнева глаза супруга.
- Признаюсь, что пытался завоевать расположение известной тебе особы, но потерпел полное фиаско. Её моральные устои оказались куда твёрже ваших, madame, - продолжил он. – Вы всегда стараетесь быть в центре внимания, ну, а флирт - ваша вторая натура.
- Я не верю вам, Алексей Кириллович. Знаете, как говорят? Дыма без огня не бывает! – поднялась со стула Лидия. – И если это действительно так, как вы говорите, значит, вы не станете возражать против поездки в деревню?
- Велите собирать багаж, - холодно отозвался Алексей, выходя из столовой, но уже, будучи в дверях обернулся, - Я очень рад известию о своем грядущем отцовстве, - добавил он.
Сообщив Алексею о своей беременности, Лиди сказала первое, что ей пришло в голову, оставшись же в одиночестве, она попыталась вспомнить, когда в последний раз с ней случалось женское недомогание. «Это было до Рождества. Точно до Рождества, - задумалась она. - Более месяца минуло с тех пор, выходит и в самом деле это так, - пришла она к выводу. – Но даже если и не так, то я всегда смогу сказать, что ошиблась», - успокоила она себя. Главным сейчас было уехать из Петербурга, подальше от Софьи и от гадких слухов, что ходили вокруг неё и Корсакова. Не то чтобы она не поверила Алексею, как сказала ему в пылу ссоры, но мысль о том, что её семейную жизнь обсуждают за её спиной, была неприятна. Притом ей даже в голову не пришло, что она частенько занималась тем же самым, злословя по поводу других, а ныне оказалась на месте тех, кто до того попадал ей на острый язычок.