О том, что сохранившиеся памятники дипломатических связей с Литвой отразили преимущественно формальную сторону отношений Софьи с Еленой, говорит и то, какие именно подарки от матери в них упомянуты. Почти с каждым посольством Софья (как и Иван III) отправляла Елене по «корабельнику»{797} — золотой монете-медали весом около 7 граммов. Иногда она передавала и соболей. Несмотря на особое отношение к золотым монетам в России той поры, сложно себе представить более «холодный» подарок. Конечно, особенности внутрисемейного быта конца XV века почти не отражены в источниках, но, надо полагать, Софья передавала дочери и более личные подарки. Среди них могли быть, например, предметы декоративно-прикладного искусства из ее золотошвейной мастерской, символически отсылающие к тем или иным событиям в жизни Елены или связанные с ее небесной покровительницей.
Известно, что Софья присылала с гонцом золотые монеты и знаменитому боровскому старцу Пафнутию († 1477) незадолго до его преставления. Примечательно, что праведник не принял дар и велел отослать его назад. Готовясь к встрече с Господом, он стремился отречься от всего мирского: «Старец же никако от принесеных взяти повеле, паче же оскорбися многаго ради стужения (огорчения. — Т. М.)».{798} Когда же Софья вновь отправила к Пафнутию посланника — Юрия Траханиота,{799} келейник побоялся даже сообщить о его приходе, ибо знал, что Пафнутий не примет его.
Возвращаясь к отношениям Софьи с дочерью Еленой, можно добавить следующее. Думается, что сама великая княгиня была инициатором посылки Елене лишь нескольких из сохранившихся писем. Одно из них — от 15 октября 1497 года — особенно теплое, оно переносит историка в мир обыкновенных женских разговоров. Их главные темы не сильно изменились за несколько веков. Софья спрашивала у Елены о том, не беременна ли она и если да, то как она себя чувствует и на каком сроке: «Да сказывали твои робята Семичовы (по-видимому, приближенный литовской великокняжеской семьи Алексей Якут Семичев и кто-то из его людей. — Т. М.), что, дал Бог, ты беремянна; и аз к тебе приказывала с теми же с твоими робяты, чтобы ты еси ко мне о том отписала… и ты бы нынеча ко мне о том отписала: беремянна ли еси, и какъ свое время чаешь, о которых днех?»{800} Можно думать, что упомянутые в письме «робята Семичовы» (а также другие посланники) передавали Софье, помимо официальных грамот, и другие сведения о Елене.
«Человеческие» контакты матери и дочери, несомненно, имели место. К сожалению, свидетельств об этом очень мало. Но совершенно очевидно, что объемный корпус сохранившихся источников по русско-литовским отношениям рубежа XV–XVI веков представляет собой именно материалы официального происхождения и потому почти никогда не отражает истинных воззрений Софьи.
Ответные письма Елены отцу и особенно матери носят глубоко личный характер. Ее послания отличают высокий уровень литературного мастерства и необычайный лиризм. Эти особенности — свидетельство того, что Елена, по-видимому, получила какое-то домашнее образование в Москве (возможно, по инициативе матери), ибо за несколько лет брака научиться так писать невозможно.
Елена тяжело переживала «нажим» со стороны отца и его окружения. Ей не всегда было просто разделить «протокольные» и «личные» интенции каждого из родителей. Под впечатлением от обещаний Ивана III (и формально Софьи) лишить ее благословения в случае потери чистоты веры Елена в смятении чувств писала матери в начале января 1503 года: «И сама разумею, что ж отци и матери детей милуют и печалуются всим добрым их, толко, по моим грехом, на мене одну Бог розгневался, родителем моим не положил по сердцу мене жаловати. А сама не ведаю, в чем бы перед вами выступила, или в котором деле сгрубила, все есми приказание государя отца моего и… государыни матери моей и до сих мест полнила».{801} Елена с сокрушенным сердцем умоляла Софью: «Змилуйси обо мне убогой служебнице и девце своей, и не дайте радоватись недругом моим о беде моей и веселитись о плаче моем… змилуйтеся, челобитья и плачю моего не оставите…»{802} Елена, в прямом смысле слова обливаясь слезами, просила как можно скорее закончить войну, начавшуюся в 1500 году.