Сама Софья Палеолог, по-видимому, также никогда не бывала в Венеции. В 1465 году она с братьями ехала с Корфу в Рим через Анкону,{515} а о ее проезде через Венецию по пути на Русь в 1472 году данных нет. Но образ Венеции для Софьи был значим. В Венеции о Софье также знали. Венецианский дипломат Амброджо Контарини, посетивший Москву в 1476 году, подчеркнул в своих записках, что Софья — дочь деспота Фомы Палеолога.{516} По его словам, Софья «настоятельно просила передать ее приветствие светлейшей синьории».{517} За этой фразой скрывается не просто форма вежливости. В сознании великой княгини Венеция была городом, приютившим многих ее соотечественников, а венецианцы видели в Софье силу, способную вдохновить Ивана III на антиосманскую борьбу.
В последней четверти XV века в Светлейшей республике было распространено мнение о том, что Иван III хочет начать войну с турками. Сенатор Доменико Малипьеро с уверенностью писал в середине 1470-х годов: «Предполагается, что этот король (Иван III. — Т. М.) в скором времени направится на борьбу с турками, потому что он — зять деспота Фомы Палеолога…»{518} Последние слова примечательны: они обнаруживают прямую связь образа Софьи с образом ее отца, который воспринимался как символ противостояния туркам.
Миф о том, что русский правитель готовился воевать с османами и что именно Софья была тем человеком, который побуждал его к этому, оказался настолько живуч в Италии, что вошел даже в новейшую историографию.{519} Объяснить его можно тем, что и в Риме, и в Венеции обосновалось множество греков, знакомых с идеями их главного заступника в Италии — кардинала Виссариона, последние десятилетия своей жизни посвятившего организации крестового похода против султана. Брак Софьи с московским князем стал одним из важнейших дел кардинала. И сколько-нибудь просвещенные греки, для которых Виссарион был значимой фигурой (а таких было немало), ухватились за идею привлечения Ивана III к антитурецкой борьбе как за спасительную соломинку. Их вдохновляла надежда на то, что наступление на султана будет начато и они вновь вдохнут свежий босфорский воздух и вознесут благодарственные молитвы в храме Святой Софии. Греки, а вслед за ними и венецианцы «всегда… вычитывали больше из писем великих князей, чем в них содержалось».{520}
Но обстоятельства жизни Софьи красноречиво свидетельствуют о том, что венецианцы переоценивали возможности великой княгини. Незадолго до отъезда Семена Толбузина в Венецию Софья родила дочь Елену, и большая часть ее времени и сил отводилась теперь ребенку. Более того, через два месяца после возвращения московского посольства Софья родила еще одну дочь — Феодосию и еще глубже погрузилась в хлопоты материнства. В 1476 году у нее родилась еще одна дочь — Елена, в 1479 году — сын Василий, затем — Юрий, Дмитрий, Евдокия, Елена, Феодосия, Семен, Борис и Андрей… Великой княгине было явно не до антиосманской борьбы.
И всё же надежды итальянских греков на Ивана III отразились в деятельности их московских соотечественников. Эти настроения объясняют верную службу греков из окружения Софьи великому князю ничуть не в меньшей степени, чем их желание устроить свою жизнь и сделать карьеру.
На перекрестках Европы
Как бы ни была велика роль Венеции в европейской политике конца XV века, участие греков в сношениях России с Западом не ограничивалось поездками ко двору дожа. Одной из главных забот Ивана III были ближайшие соседи его государства — Польша и Литва. Территориальные споры серьезно осложняли ситуацию на западной границе Московской Руси. Ситуация обострилась после того, как великий князь принял «притязательный» (по выражению В. О. Ключевского){521} титул «государя всея Руси», что подразумевало претензии на все земли, входившие в состав Древнерусского государства. Значительная их часть к концу XV столетия находилась под властью Польши и Литвы.
Иван III решил искать союзников для противостояния западным соседям. Приезд в Москву в 1486 году «странствующего рыцаря» из Священной Римской империи Николая Поппеля («Николая Поплева», как его иногда называют русские источники){522} подсказал Ивану III возможность привлечения Империи к союзу против западных соседей Русского государства. Оставив в стороне многие подробности сношений Ивана III с Империей, отметим только принципиальные для нашего рассказа моменты. Главным из них является деятельное участие в сношениях с Империей «боярина великой княгини Софьи» Юрия Траханиота. Он неоднократно — в 1489, 1490 и 1493 годах — ездил в немецкие земли, ко дворам императора Фридриха III («Фердерика»){523} и его наследника Максимилиана («Максимияна»), который носил тогда титул «короля римского».