Софья Андреевна позирует художнице Юлии Игумновой. Ясная Поляна, 1899 г.
Софья Андреевна и крестьянка Анна Маслова. 1898 г.
Ясная Поляна. 1901 г.
Лев Николаевич и Софья Андреевна. Ясная Поляна, 1901 г.
Лев Николаевич и Софья Андреевна с племянницами Верой и Лизой. Ясная Поляна, 1901 г.
Софья Андреевна с детьми. Гаспра, 1902 г.
Лев Николаевич во время болезни в окружении родных и близких. Гаспра, 1902 г.
С букетом лилий в День Святой Троицы. Гаспра, 1902 г.
Внуки Ванечка и Танечка. Ясная Поляна, 1904 г.
В день семидесяти пятилети Льва Николаевича. Ясная Поляна, 28 августа 1903 г.
С. А. Толстая. Ясная Поляна, 1903 г.
С.И. Танеев Ясная Поляна 1907 г
Софья Андреевна делает копию картины Ильи Репина
Софья Андреевна пишет историю своей жизни
Из записной книжки С. А. Толстой
Последняя годовщина свадьбы. Ясная Поляна, 23 сентября 1910 г.
Софья Андреевна на могиле Льва Николаевича. 1912 г.
Последнее письмо Софьи Андреевны семье.
Софья Андреевна Толстая
После этого сообщил Синоду, что в этих сочинениях заключается немалый соблазн, способный произвести сумятицу в отдельных умах и таким образом нарушить единение Церкви и государства. В итоге комитет сделал представление на усмотрение Синода. Вскоре Софья получила письмо от Победоносцева о том, что «нет никакой надежды» на то, чтобы статья «В чем моя вера?» была пропущена Синодом, так как «при всем добром намерении автора» она произвела бы «вредное действие на умы». Невзирая на все эти опасения и предупреждения, она все‑таки добилась своего, и Лёвочкино сочинение вышло в новом собрании сочинений, пусть и в несколько усеченном виде. Это было ее победой, и уж, конечно, не пирровой. Объявив подписку на сочинения мужа, она тайно надеялась на то, что это издание окажется самым образцовым по сравнению с предыдущими. Что ж, интуиция не подвела ее. Лёвочка очень радовался за Софью, за ее триумф, за выход двенадцатого тома, но больше всего за выход сказки «Об Иване дураке и его двух братьях».
Теперь веселее стало в их доме. Детям было разрешено делать все, что они хотели. Их даже отвезли в Собачий театр, приглашали к ним гостей, да еще каких, самого «Петрушку Уксусова» (!). Так назывался театр марионеток. А для взрослых детей был предложен иной сюрприз: в масках они отправились к знакомым, знавшим толк в веселье. Компания подобралась что надо, с тапершей, и на шести санях разъезжала от одного дома к другому, плясала и ликовала… Этот год завершался для Софьи удачно. Но что ожидало ее в новом, 1886–м?
Глава XXII. Натурщица
Издательский фурор не вскружил Софье голову. Жизнь закалила ее, приучив легко приспосабливаться ко всем поворотам судьбы. Тем не менее, несмотря на усталость, ей дышалось значительно легче. С трудным и незнакомым издательским делом она справилась успешно. Теперь ей не нужно было беспокоиться о том, что дети пострадают от экспериментов своих родителей из‑за их беспечности, непрактичности или из‑за издательского произвола. Софья сумела выстоять, не поддавшись стремлениям мужа к идеалу бедности. Она не ошиблась в своих расчетах, не сделала ставку на другие проекты, не стала всерьез размышлять о прибыльности яснополянского хозяйства или успешности картофельного завода в Никольском. Софья нашла свой дивиденд не там, а в издательской деятельности. Она устала от иллюзий и утопических планов мужа, не ждала денег от самарских арендаторов, прекрасно зная, что даже взятый в наем яснополянский яблоневый сад не принес никакого дохода.
Отныне и навсегда издание и продажа книг будут находиться в ее руках. Так будет надежнее, и свое право она никому не отдаст. Софья завела в своей «фирме» строгий порядок. Книги теперь не валялись как попало на складе. Они были аккуратно сложены в пачки. Также книги были застрахованы и строго учитывались. Софья гордилась своим детищем, полным собранием сочинений мужа, отпечатанным на хорошей бумаге. Но самое главное в издательском дебюте Софьи, пожалуй, заключалось в ее стоическом упорстве, в страстной защите и отстаивании позиции мужа — писателя во что бы то ни стало.