Между тем во время ужина я безуспешно стараюсь понять, что же, чёрт возьми, происходит между моими родителями. Они стараются вести себя как счастливая семья, тогда как на самом деле выглядят как двое несчастных подростков, обращаясь друг к другу с приторной вежливостью. Должно быть это действительно мило, но часть меня не верит в этот спектакль.
Когда после ужина отец приглашает Линдена выйти на веранду покурить, я благодарна ему за шанс побыть наедине с мамой.
Но прежде чем поговорить с ней, мне приходится пережить допрос с пристрастием.
- И когда же судьба свела вас вместе? - спрашивает она, убирая последнюю тарелку со стола. Моя мама всегда сама убирала и мыла посуду, так что было бесполезно предлагать ей помощь.
- Несколько недель назад, - отвечаю я на её попытку закинуть удочку.
Она складывает руки на груди и прислоняется спиной к барной стойке.
- У тебя с ним всё серьёзно?
Я закатываю глаза.
- Мам, я не знаю.
Она несколько секунд изучает моё лицо.
- Да, ты действительно не знаешь. Почему ты скрывала это от меня?
Я улыбаюсь.
- Я ничего не скрывала от тебя, мама. Это что-то новое. Всё так сложно. Я действительно не знаю, кто мы друг другу на самом деле.
- Вы спите вместе.
- Мама, - предупреждаю я.
- Надеюсь, вы предохраняетесь.
- Мама, - повторяю я, - Пожалуйста. Мне тридцать. Я знаю о таких вещах. Сейчас ты начнёшь говорить мне, что я должна быть осторожна, потому что мальчики думают только об одном.
- Нет, я не хотела говорить тебе этого, - отвечает она, складывая в ящик кухонные полотенца, - потому что я вижу, что для вас это значит намного больше.
Я ничего не говорю, но часть меня радуется, что она заметила это.
- Но, - продолжает она, - я также вижу, как вы осторожны друг с другом. Это хорошо, но не позволяйте, чтобы это встало между вами.
- О чём ты говоришь?
- Я знаю, это довольно сложно, как ты говоришь, переступить черту дружбы и стать любовниками. Но так начинаются самые крепкие отношения.
- Верно. Но они также, как и все, могут закончится.
- Это правда, - напевает она, - Но дело того стоит. Тем более, вы становитесь всё старше.
- Опять, мам, мне всего лишь тридцать.
- Я знаю, знаю. Прекращай напоминать мне, сколько тебе лет, это заставляет чувствовать себя старше, - она закрывает ящик и вздыхает. - Когда ты молод, ты видишь мир в чёрно-белом цвете. Становясь старше, ты понимаешь, что все в жизни серое. Это касается и любви.
- Сейчас ты говоришь обо мне и Линдене или о себе и папе?
Она улыбается сама себе и это делает её ещё более утончённой.
- Твой отец и я пережили настоящую чёрную полосу. На самом деле, она всегда была чёрной. Если бы не ты и твой брат, в особенности твой брат, мы бы давно развелись. Но мы держались ради вас. Жизнь была не на нашей стороне. Поэтому, когда пришло время, твой отец ушёл от меня.
Я с трудом стараюсь переварить эту информацию. Всё своё детство я думала, что мои родители безумно любят друг друга, просто потому что они мои родители и так должно быть. Оказывается, я понятия не имела, что происходит на самом деле. Теперь я знаю.
- Я знаю, тебе не просто это понять, - продолжает она, - но ещё труднее все объяснить. Но я знаю, это то, что должно было случиться. Я не могла принять это, потому что скучала по твоему отцу. Потому что я на самом деле любила его. Я игнорировала его, потому что не желала рисковать вновь. Думаю, он тоже не желал делать этого, поэтому так долго и не общался с нами. Но когда в один прекрасный день он позвонил мне, я подумала, что возможно постепенно мы сможем принять его обратно.
- И... это ты называешь постепенно? Поэтому он не живёт здесь?
Она кивает.
- Он приходит ко мне несколько раз в неделю. Мы ходим на свиданья. Это... довольно приятно. И это в новинку для меня. Наши друзья не понимают нас, но это действительно то, что нам нужно. Все в жизни серое. Иногда это происходит с человеком, от которого ты меньше всего ожидал чего-то подобного. Иногда этот человек твой муж. Иногда он, в конце концов, твой лучший друг.
Пока я обдумывала это, возвращаются папа с Линденом. От них пахнет сигарами, и я люблю этот запах. Пока Линден снимает ботинки, папа подходит к маме и с любовью целует её в щёку. Она отмахивается от него фартукам, что-то бормоча о вони в комнате.