И тут Пэт увидела ЭТО.
У камина лежала тряпичная кукла. Правая нога ее была вывернута, а белый передничек побурел от крови. Опустившись на колени, Пэт молча уставилась на куклу. Чья-то умелая рука подрисовала на румяной физиономии линии — вниз от углов рта, обозначив морщины на лбу и слезы на щеках. В результате стандартная улыбка тряпичной красавицы преобразилась в горестную гримасу.
Пэт прижала руку к губам, чтобы удержать крик отчаяния. Кто тут был? Зачем? Вдруг она заметила полускрытый окровавленный передником листок бумаги — он был приколот к кукольному платью. Пэт потянулась к нему — и вздрогнула, ощутив, что прикоснулась в пятну крови. Та же дешевая писчая бумага, те же печатные буквы с небольшим наклоном: «ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. ПРОГРАММА, ПРОСЛАВЛЯЮЩАЯ АБИГАЙЛЬ ДЖЕННИНГС, ВЫЙТИ НЕ ДОЛЖНА».
Что-то скрипнуло, и Пэт вскочила. На миг ей показалось, что кто-то стоит на веранде, но в следующую секунду она поняла, что ошиблась: просто резкий порыв ветра качнул дверь. Пэт рывком захлопнула ее и повернула засов. Она, конечно, понимала, что это бесполезно: рука, вырезавшая стекло, безо всяких усилий откроет его. А вдруг взломщик и сейчас где-то здесь, прячется за деревьями?
Не в силах унять дрожь, она набрала номер полиции.
— Немедленно направляю патрульную машину, — сказал дежурный, когда Пэт объяснила, в чем дело, и добавил: — Не волнуйтесь, они скоро приедут, а преступник, я думаю, не рискнет задерживаться.
В ожидании полиции Пэт перечитала записку. Уже в четвертый раз ей велят отказаться от программы. Внезапно в ней проснулось подозрение: а не разыгрывают ли ее? Кто поручится, что она не стала объектом мистификации, цель которой — сделать передачу о сенаторе предметом сплетен и досужих домыслов?
Взять, например, обезображенную куклу. Пэт ужаснулась, увидев ее, но только из-за своих личных воспоминаний. А вообще-то это самая обыкновенная тряпичная кукла с безвкусно раскрашенным лицом. При ближайшем рассмотрении она кажется скорее нелепой, чем страшной. Даже окровавленный передник может быть всего лишь средством пощекотать нервы обывателей.
«Будь я репортером, который возьмется освещать это происшествие, непременно дала бы ее фотографию на первой полосе», — подумала девушка.
Вой полицейской сирены подстегнул Пэт. Она быстро отколола записку и положила ее на каминную полку. Помчавшись в библиотеку, выдвинула из-под стола картонку и швырнула туда куклу. Длинно, настойчиво зазвенел колокольчик. Пэт судорожными движениями развязала грязный кукольный передник, стянула его и, еле справляясь с волнением, запихнула поглубже в коробку. Без него кукла напоминала обиженного ребенка.
Пэт снова задвинула картонку под стол и поспешила впустить полицейских.
Глава 12
На подъездной дорожке стояли два полицейских автомобиля с мигалками на крышах. Через минуту подъехала третья машина.
Только бы не пресса, взмолилась про себя Пэт. Но это были именно представители прессы.
Полиция сфотографировала вырезанное стекло, осмотрела следы на веранде и в саду, наследила в гостиной и даже кое-где рассыпала порошок для снятия отпечатков пальцев.
Записка вызвала недоумение.
— Она была к чему-то приколота, — заметил детектив. — Где вы ее нашли?
— Прямо здесь, у камина. — Ответ был достаточно близок к истине.
Репортер — он работал в «Трибюн» — попросил разрешения взглянуть на записку.
— Я бы не хотела предавать ее гласности, — начала Пэт, но тот уже завладел листком.
— А что значит «последнее предупреждение»? — спросил детектив. — Вы получали и другие?
Опустив упоминание об «этом доме», Пэт рассказала о двух телефонных звонках и о послании, которое обнаружила в первый вечер под дверью.
— Здесь нет подписи, — констатировал детектив. — Где другая записка?
— Та тоже была не подписана. Я ее не сохранила.
— Но по телефону он назвался карающим ангелом?
— Он сказал: «Я ангел милосердия, избавления, карающий ангел», — что-то вроде этого.
— Похоже, совсем чокнутый, — прокомментировал детектив и впился в нее пронзительным взглядом. — Занятно, что он взял на себя труд вломиться в дом. Почему просто не сунул конверт под дверь, как в прошлый раз?
Пэт не ответила — она в смятении наблюдала за репортером, что-то строчащим в блокноте.
Наконец полиция удалилась. Все поверхности в гостиной были в пятнах светлого порошка; двери на веранду намертво закрепили проволокой, чтобы их нельзя было открыть, пока не вставили новое стекло.
О сне теперь не хотелось даже думать, и Пэт решила навести порядок в гостиной. Она старательно пылесосила ковер, но никак не могла избавиться от воспоминания об искаженном лице тряпичной куклы.
Девочка вбежала в комнату... и споткнулась... Девочка упала на что-то мягкое, и ее руки коснулись чего-то мокрого и липкого... Она посмотрела вверх и увидела...
«Что я увидела? — ожесточенно спрашивала себя Пэт. — Что я тогда увидела?!»
Ее руки без участия сознания стирали жирный порошок, полировали замшевой тряпицей темное дерево столов, приподнимали антикварные безделушки, отодвигали стулья...
Что же я увидела?
Она начала расставлять мебель по местам. Нет, не так, этот столик нужно поставить в простенок, лампу — на рояль, а кресло-качалку возле французского окна.
Только закончив, она поняла, что делает.
Кресло-качалка. Грузчики поставили его слишком близко к роялю.
Она бежала по коридору и пронзительно кричала: «Папочка, папочка!..» Она споткнулась о тело матери. Мать истекала кровью. Она посмотрела вверх, а потом...
А потом — темнота...
Было уже почти три часа. Пэт больше ни о чем не могла думать. Она чувствовала себя совершенно измученной, нога разболелась. Сейчас ее хромота бросилась бы в глаза каждому. Пэт отнесла пылесос на место и потащилась наверх, в спальню.
В восемь утра ее разбудил телефонный звонок. Это был Лютер Пелхэм. Даже спросонья Пэт поняла, что он в ярости.
— Пэт, я так понял, что к вам кто-то влез прошлой ночью. У вас все в порядке?
Она несколько раз зажмурила и быстро открыла глаза, пытаясь стряхнуть остатки тяжелого сна.
— Да.
— Вы сделали первую страницу сегодняшней «Трибюн». А каков заголовок! «Жизнь телеведущей под угрозой». Позвольте зачитать вам первый абзац: "После серии странных угроз, полученных известной тележурналисткой Патрицией Треймор за последние две недели, произошло вторжение в ее джорджтаунский дом. Угрозы были связаны с ее работой над документальной программой «Сенатор Абигайль Дженнингс. Биографический очерк». Передача должна выйти в следующую среду, ее готовит студия кабельного телевидения «Потомак».
Как раз такая реклама сейчас необходима Абигайль!
— Сожалею, — пробормотала Пэт. — Я пыталась не допустить репортера к записке.
— А вам не пришло в голову позвонить вместо полиции мне? Честно говоря, я считал вас более сообразительной, чем вы оказались этой ночью. Мы могли нанять частных детективов, охранника, который присматривал бы за вашим домом. Угрожал-то, наверное, какой-то чокнутый, а теперь весь Вашингтон сгорает от любопытства: кто и почему так ненавидит Абигайль?
Он прав, подумала Пэт и повторила:
— Сожалею. Но когда вы обнаруживаете, что у вас в доме побывал какой-то псих, и опасаетесь, что он спрятался в шести футах от вас, на веранде, то, по-моему, звонок в полицию — вполне естественная реакция.
— Ладно, бесполезно обсуждать это, пока мы не определили размер ущерба. Вы видели фильмы Абигайль?
— Да, и отобрала несколько чудесных кусков для монтажа.
— Вы не говорили Абигайль о поездке в Эйпл-Джанкшен?
— Нет.
— Думаю, если вы все-таки достаточно сообразительны, то вообще не скажете ей об этом! Хватит с нее и того, что случилось с вами!
Не попрощавшись, Пелхэм бросил трубку.