Поверх черного плеча он увидел, как она ведет пальцем по браслету, сделанному под золото, затем – еще медленнее – по корпусу самих часов, обводя его по краю циферблата. Ее средний палец дважды – один раз в одном направлении, а другой в обратном – очертил по кругу его контуры. Она была маленькая и худенькая, она опускала голову, склоняя шею – под его взглядом – на расстоянии его вытянутой руки.
Он спрашивает, слегка наклоняясь над ней:
– Какие тебе больше нравятся?
По-прежнему не отвечая и не оборачиваясь, она перебирает одну за другой картонки. Круглый вырез платья едва приоткрывает усеянную красными жемчужинами длинную царапину, которая раздирает нежнейшую кожу шеи. Матиас неслышно тянет к ней руку.
Но тотчас же останавливается. Рука опускается. Он не пытался протягивать руку. Маленькая и худенькая молодая женщина еще ниже опускает голову, так что становится видна шея и длинная рваная царапина на коже у ее основания. Крохотные капельки крови, кажется, еще не застыли.
– Вот эти – самые красивые.
После рассказа об истории Виолетты рыбак снова впал в неопределенные – хотя до странности противоречивые – рассуждения о жизни на острове. В частности, каждый раз, когда ему, по-видимому, хотелось проиллюстрировать свои слова какой-нибудь более личной подробностью, она вступала в конкретное противоречие с предложенным высказыванием. Несмотря на это, в целом в его речи – по крайней мере с виду – сохранялась стройная последовательность, так что, слушая вполуха, вполне можно было не заметить встречающихся в ней аномалий.
Матиас предложил показать им наручные часы только ради того, чтобы была причина выйти из-за стола – сделать первый шаг к выходу. Он не мог оставаться дольше, потому что надо было завершить обход клиентов и возвратиться в порт до шестнадцати пятнадцати.
Чемоданчик, замок, крышка, черный ежедневник…
Бросив рассеянный взгляд на первую картонку, рыбак отвернулся и стал смотреть в окно. Его спутница, наоборот, подошла, чтобы лучше видеть. Матиасу пришло в голову, что он вполне мог бы отблагодарить ее за гостеприимство, подарив ей одну из моделей подешевле, которой она, ввиду своего юного возраста, была бы, несомненно, довольна.
Затем он снова вернулся в деревню и быстро закончил в ней свое исследование рынка. Ему удалось продать там еще несколько пар часов – три из которых купила одна семья – та, что держала бакалейную лавку.
После Черных Скал дорога тянулась в восточном направлении вдоль берега, проходя, однако, на некотором удалении от края обрыва и загибаясь после развилки, ведущей к ближайшему мысу – он не манил коммивояжера наличием на нем каких-либо поселений, – к прибрежным деревням, на юго-восток от поселка. Время поджимало, Матиас ехал очень быстро, так что вскоре добрался до первых домов. Там ему удалось, не тратя времени даром, заключить весьма приличное количество сделок как в небольших поселениях, так и в уединенно стоящих домах, которые порой попадались ему навстречу. Воодушевленный успехом, он даже отдалился от главной дороги (которая в этом месте поворачивала чуть дальше в глубь острова), а затем снова спустился к морю, направляясь к крупному рыбацкому селению – последнему перед большим молом, портом с громоздящимися над ним разрушенными укреплениями, безликими фасадами вдоль набережной, причальным спуском и маленьким теплоходом, который уже, конечно, готовится к отплытию.
Но коммивояжер не воспользовался короткой дорогой, которая привела бы его прямо в порт. На его часах было всего три, а в соответствии с его программой ему еще предстояло исследовать всю северо-западную часть острова, то есть западный – дикий и безлюдный – берег справа от большого маяка, если смотреть в сторону моря, затем крутой мыс, названный «Лошадиным», расположенный симметрично тому, откуда он сейчас шел, и, наконец, деревни или просто фермы, разбросанные между мысом и фортом, которые в большинстве своем располагаются в частных владениях, так что если у него не хватит времени, он откажется от посещения самых труднодоступных из них.
На данный момент у него впереди был еще целый час, и он без труда мог, если поторопится, нагнать упущенное время. Так что он поднялся на шоссе и отправился по заранее намеченному маршруту.
Очень скоро Матиас очутился на пересечении шоссе с дорогой на Черные Скалы – той, по которой он ехал утром из поселка. В начале ее, справа, в каких-нибудь пятистах метрах, у подножия склона стоял дом, где жила вдова Ледюк с тремя дочерьми. Слева вскоре должен был показаться поворот, ведущий к мельнице. По правде сказать, коммивояжер недостаточно детально запомнил местность, чтобы точно определить положение ее частей. Проезжая, он едва успел заметить перекресток. Однако он нисколько не сомневался, что перекресток был именно тот, и это, в итоге, было важнее всего. Впрочем, и на этот раз Матиасу было некогда долго над этим раздумывать.