Да что со мной не так?! Господи, даже в несчастном сне все было слишком целомудренно! Хотя, откуда мне знать о большем? И не то, чтобы я прям совсем уж ничем не интересовалась… Родительница, лет с тринадцати, начала меня просвещать, как ублажать не только желудок своего мужчины. Просто…
Разве можно мечтать о чужом мужчине? Я слышала не единожды, как одногруппницы или коллеги обсуждали голливудских пенсионеров вроде Бреда Пита в формате “дам/не дам”. Это же отвратительно!
Думать об измене или связи с женатым почти тоже самое, что совершить подобное в реальности. Это же преступление против самого себя!
Городецкий… За что мне все это?! И очень не вовремя приходит глупая мысль на ум: говорят, что тот, кто тебе снится, вспоминает о тебе. Ага, если только не добрым словом. Я же его вчера задержала. Ночевать он со мной не захотел… Гусар безусый!
И вообще! Он вчера назвал меня ребенком! Ребенком, блин! Как вообще можно употребить подобное в отношении девушки, тем более, студентки? Зачем он вообще свои руки с дурацкой помощью всунул?
Из-за Городецкого едва ли не опаздываю на работу. Приходится пожертвовать завтраком, а вместо любимых брюк втиснуться в платье. А все почему? Потому что с вечера не подготовила одежду. Впервые в жизни, можно сказать. Благо, что есть скудный запас.
Вообще, я не любитель рюшно-юбочных туалетов. Мне не нравится моя фигура, – слишком худая, угловатая, что ли. Острые коленки и ключицы, небольшая грудь, практически выпирающие ребра и бедренные кости… Суповой набор какой-то!
Только в каждый мой приезд отец не забывает меня унизительно поставить на весы и отчитать, что “плюс триста грамм”, а в его кругах жирными могут быть только стейки.
С тоской оглядываюсь на свою так и не сваренную овсянку, прихватываю творог и яблоко на обед, и покидаю свое жилище.
Думаю, кожаный рюкзак не слишком подходит под офисное трикотажное платье, ровно, как и балетки. Только к туфлям я сегодня не готова (да и вообще никогда, практически), а переупаковаться в сумку времени не хватило бы.
– Альба, испытываешь систему на прочность? – раздается за спиной знакомый голос. Только тебя мне не хватало! – Без пяти минут рабочий день, а ты еще не на своем месте.
Илья Архипов… Красавчик, сердцеед, бабник. Не женат. Чуть старше меня, на год примерно. Всегда одет с иголочки и пахнет роскошью, и дороговизной. В общем-то, классический мажор.
А еще говорят, что влиятельный папочка засунул сюда не самого одаренного своего отпрыска сразу на тепленькое местечко в управляющей структуре банка.
– И вам доброе утречка, Илья, – фыркаю, практически перепрыгивая через турникет. Слишком он медлительный. – Я шустрая, успею.
И почему этот белобрысый мамкин любимчик ко мне вечно цепляется? Я далеко не первая красавица, не умница, – просто зубрилка. Денег и связей в столице у меня нет.
– Если вдруг тебя накажут, приходи, пожалею, – бросает мне в спину засранец.
Дудки! Один уже всю ночь “жалел” и теперь у меня пятки горят. Не хватало еще, чтобы припекло и тощую задницу.
Архипов, поганец, бесконечное количество раз попадается мне на глаза.
Сперва ему в срочном порядке нужна информация из базы, по квалификационной сетке.
И, главное, гад какой! Ладно бы, просто приперся, нет же! Сидит, глазки строит, еще и мне приносит, так называемый, “раф” и нынче модный “крунджи” (плоский круассан).
Нет, разумеется, я быстренько спихиваю сие яства коллеге, как только не-Муромец скрывается из виду. Но, боже мой, как они пахнут! Я почти готова согрешить. И, вероятно, с учетом моей фигуры и пустого недовольного желудка, ничего бы со мной не случилось, только я вдруг испугалась, что мне может не понравится…
Затем он заявляется обсудить вопрос чьего-то обучения, ведь, согласно квалификационной сетке, – это остро необходимо прямо сейчас.
– Альбушка, а ты чего хмурая такая? Может, тебе твоя работа не нравится?! – соловьем заливается Илюшенька, чтоб его.
– Что вы, что вы, Илья, – растягиваю губы в кривой улыбке. – Я люблю свою работу, и приду сюда в субботу!
Разумеется, и еще в воскресенье. Выбора-то нет. Мне не упал социальный отпуск без сохранения зарплаты, потому что не на что будет жить.