– Хорошая погода для прогулки, не правда ли? – начала беседу Лизи.
– Соглашусь, дорогая племянница, – ласково обратился Майк, по всей видимости пытаясь смягчить её гнев, направленный на него ранее.
– И компания интересная, – подчеркнул Энди, – я уже не помню, когда в последний раз мы пересекались, а, Майк?
– Твоя правда. Честно признаться, после происшествия с Эйденом мне было стыдно показываться тебе на глаза, я ощущал свою вину, что не смог предотвратить этого или хотя бы оказаться на его месте, – спокойным и отрешённым голосом произнёс он, а после короткой паузы добавил, – да, раньше я часто загадывал желание поменяться с ним судьбой.
Нависла давящая тишина, будто все присутствующие стали невольными свидетелями таинства исповеди, нарушая тем самым интимность момента и превращая его в публичное самоуничижение.
– Раз уж мы говорим откровенно, то признаю, было время, когда я испытывал к тебе непреодолимую ненависть, винил тебя за потерю Эйдена, но ещё больше времени мне потребовалось, чтобы осознать и принять тот факт, что это исключительно моя вина. Я слишком избаловал его, порой было необходимо быть более строгим, сдерживать проявления излишней любознательности и наказывать за ночные побеги из дома. Вы были детьми, а я взрослый, – исповедался и он, – сейчас я не держу на тебя зла и уж точно не хотел тебе той же участи. Потеря брата слишком дорогая цена за тот опыт, что я получил, а потому я бы ни за что не пожелал Дарио испытать подобное.
Девушки продолжали молчать. Воинственная белокурая чародейка испытывала счастье и облегчение, ведь она стала очевидцем примирения двоих близких ей людей. Оба принимали важное участие в становлении её как личности, но её наивные детские попытки склеить расколовшиеся после трагедии отношения ни к чему не привели и были брошены давным-давно. Разрываться между родным дядей и лучшим другом было невыносимо, но взрослея она понимала боль каждого и смиренно приняла их выбор.
Мари в отличие от Лизи была для них чужим человеком, только начинающим иметь хоть какое-то представление об их персонах, однако это не мешало ей сопереживать ближнему. Искренность, что наполняла их речи, трогала в самое сердце и задевала тончайшие струны души. Раньше такие признания показались бы ей излишне девчачьими, что совершенно не красит мужчин, но всё изменилось в эту минуту откровений. Увидев их души такими честными и обнажёнными ей удалось разглядеть в этом невероятное мужество и смелость. Она считала себя недостойной этого общества, ведь каждый из присутствующих был осознанно обманут ей. Пара скупых слёз скатилась по её щекам, а в горле стоял ком, колючий как морской ёж.
Ночные беседы всегда обладали магией раскрывать тайники души, а может виноват во всём магический лес, что не только снимает волшебные чары, но и срывает те маски, что помогают не причинять боль самому себе.
– Время с вами буквально летит! – снова разрядила паузу Лизи, – я узнаю это уродливое дерево, мы почти вышли из леса.
– Сказать, что я рад – ничего не сказать. Я мечтаю выспаться ещё со вчера, уверен, что и ты, Мари, не отказалась бы от этой роскоши? – повеселел Майк.
– Точно, я еле держусь в седле, – ответила она, – но ещё больше меня волнует Метка. Начинает болеть, а здесь крем я так понимаю не подействует. Что ж, благо скоро мы окажемся на нейтральной территории.
– Чёрт! Я совсем забыл расспросить вас про кошмары, – спохватился Энди, – расскажите всё что было и в мельчайших подробностях.
– Значит так, мы расположились у реки на короткий сон, быстро уснули, но в какой-то момент Мари начала громко кричать, я прибежал в её комнату, а она извивалась и продолжала стонать. Я попытался разбудить, после чего был зверски укушен, – он специально слегка выделил последнюю фразу, чтобы подразнить её, – после пробуждения мы заметили обожжённую руку, залечили и пошли дальше. Остальное лучше опишет Мари.