— Вы издеваетесь, — Киран улыбнулся, принимая из рук подошедшей Ханны гитару.
— Почти полночь, — Ханна поморщилась, взяв его за запястье и бросая недовольный взгляд на часы. — Ну, пара часов не играют роли. Я уезжаю, так что будь добр, притворись, что завтра уже настало. Не хочу пропускать традицию.
Он цокнул языком, закатывая глаза.
— Пго папу! Спой пго папу! — запричитала Эри, теребя рукав его рубашки.
— Папу! — радостно подхватила Кита.
— Про папу?
— Несчастье, — пояснила Лекс. — Они так называют ту твою песню. Про несчастье.
Крис затаила дыхание. Его песню? Он что, и в самом деле сейчас будет петь? Святые, у него же нет голоса. Нет и не может быть! Это будет ужасно. Она ощутила жгучее желание вернуться в комнату и закрыться, накинув шумодав. Но любопытство не позволило сделать и шага.
Киран тем временем улыбнулся девочкам и начал играть.
Я приехал в этот город на окраине земли,
Думал, здесь меня не тронут, но уже дымят угли…
Я приехал в этот город, думал люди будут здесь добрей…
Здесь возьму себе жену я, здесь я заведу детей…
Крис приоткрыла рот, прижимая руки к груди. Черт побери! Он умеет вот так петь?! Умел всегда?!
Ночью стук в окно, ночью крик и лай собак:
Мы узнали, что приехал в добрый город темный маг!
Не сбежишь, так прячься по шкафам иль под кровать,
У нас факелы и вилы, мы идём тебя искать!
Разрывай себя на части!
Кто родился Нельтом, будет глубоко несчастен!
Дальше будет только хуже —
Ты один внутри, и огонь горит снаружи…
Папа говорил что скоро
Мы станем свободны, и нас не догонит свора…
Но пока алеет пламя,
Кто отдаст нам волю, если не возьмём мы сами?
Пальцы сорвались со струн, и Киран прервался, виновато глядя на девочек.
— Дальше! Дальше, Киан!
— Я… Забыл.
— Ну нет! Там пго дочку!
— Он шутит, — рассмеялась Лекс, толкая брата в плечо. — Ничего он не забыл.
— Хватит играть с публикой, — покачала головой Ханна.
— Я не играю, — по улыбке Кирана Крис понимала, что он врёт.
— Я приехал в новый город, — подсказала Мариам, на секунду отвлекаясь от вязания. — Дверь закрыл…
Киран пробежал пальцами по струнам, и его потрясающе мелодичный голос снова заполнил гостиную. Сердце Крис побежало, разгоняясь, разбиваясь в осколки о ребра с каждой новой строкой.
Я приехал в новый город, дверь закрыл на три замка;
Здесь никто меня не тронет, здесь броня моя крепка,
Не проникнет в дом мой теплый лай собак и едкий дым,
Свою дочку я укрою одеяльцем кружевным…
Ночью слышно стон, ночью плачет и зовёт —
Что-то чёрное скребётся, спать ребенку не даёт,
Я возьму свой меч, приоткрою три замка,
С черной сворой на пороге битва будет коротка!
Ханна задумчиво поглаживала Лакрицу за ухом, глядя в камин, Лекс и Энни покачивались в такт музыке. Мариам продолжала вязать, беззвучно шевеля губами. Девочки восторженно приоткрыли рты, как и сама Крис, и не сводили глаз с Кирана. Беспокойные пряди упали ему на лицо, глаза были прикрыты. Перед финалом он набрал побольше воздуха в грудь, чтобы спеть уже чуть громче:
Баю-бай, моя ты маленькая крошка!
Папа за окошком поиграется немножко!
Спи, малыш как можно крепче —
Не тревожат пусть тебя ни пульсары и ни смерчи!
Спи, спи, и не пугайся: звуки —
Оттого, что папа только разминает руки!
Дом наш больше не коснется пламя —
Нам не подарили волю — мы ее забрали сами!
— Какое-то кощунство — петь такую песню при Лакрице, — улыбаясь, сказала Энни.
Киран отложил гитару и потянулся к собаке, чтобы почесать ее вслед за Ханной.
— Нормальные псины понимают, что это песня не про них. Правда, животное?
Снова разговоры и тихий смех. Теплый запах нагретого дерева. Уютное потрескивание поленьев в камине, отблески пламени, танцующие на лицах. Крис любовалась каждым, кто сидел в гостиной, любовалась ими всеми, и в то же время ощущала невыносимую, опустошающую, болезненную тоску. Она не могла просто взять и шагнуть туда, в эту сказку, в этот нежный семейный уют. Хотя эта сказка и была такой близкой, она была… Такой чужой.