— И она ответила… да?
— Не знаю. Наверное. Рэд разозлился, сказал, что поговорит с тобой.
Киран молчал, засунув руки в карманы куртки и машинально прокручивая меж пальцев брелок.
— Мне казалось, между вами все гладко, — признался Зен. — Вы выглядели… Честно, ты как будто заботился о ней куда больше, чем обо мне.
— Ты ревнуешь? — хмыкнул Киран.
— Ага. Особенно приревновал, когда ты нарочно перетянул стрелку.
— Не было такого.
— И не единожды, Киран, — обиженно вздохнул Зен. — Ты ведь специально не дал мне ни шанса поцеловать её!
— У тебя в любом случае не было шанса.
Небо заволокло тучами. Стало темнеть так стремительно, что Зену пришлось включить фары.
— Значит, это ее месть?
— Что? — переспросил Киран.
— Ты разбил ей сердце, — пожал плечами Зен. — Она решила испортить тебе карьеру.
Киран неопределенно хмыкнул.
— Мне никогда не понять, за что женщины тебя так любят. Это все твой шрам, да? Как же они тащатся от побитых красавчиков с драмой!
— Смотри на дорогу, Зен, — усмехнулся Киран. — Заткнись и смотри на дорогу.
***
Когда они подъехали к муниципалитету, дрожащее серое небо почти что сделалось черным. Редкие молнии рассекали тучи серпом, и дворники натужно скрипели по стеклу, едва поспевая счищать холодные капли.
Зен, сосредоточенно щурясь, вёл машину сквозь поток зонтов и бликов фар. В салоне пахло кофе из термокружки, которую Киран держал в руках, молча наблюдая, как на тротуаре колышется разноцветная толпа.
— Я что-то пропустил? Зону тишины отменили? — пробормотал Зен, переводя взгляд на людей у ступеней муниципалитета. Толпы народу стояли с плакатами Уорса: полосатый черно-сиреневый фон издалека бросался в глаза.
— Да здравствует демократия, — с мрачной улыбкой отозвался Киран, шумно отхлебывая остывающий кофе.
Обстановка вокруг напоминала безумный фестиваль под дождем. Плакаты размокли, флажки налипли на руки, чьи-то волосы блестели от влаги. Люди подпрыгивали, визжали, суматошно толкаясь и цепляясь друг за друга зонтами. Киран был готов поклясться, что добрая половина собравшихся и совершеннолетия-то не достигла: фанатки знали, что голосовать приедет сам Астель. И пришли только в слепой надежде, что Галар найдет время, чтобы черкнуть пару автографов.
Зен припарковал машину ближе к служебному входу. В зеркале заднего вида мелькнул Галар — как всегда, безупречный, облаченный золотистым светом щита Армони, в длинном тёмном пальто, с ослепительно белой улыбкой. Он снял очки и вскинул руку в приветственном жесте: толпа взорвалась так, будто он был самым главным политиком, представляющим доминирующую партию.
Киран усмехнулся про себя.
Ну конечно же.
Идеальное лицо рекламной кампании Уорса.
— Ну, вперёд, во славу гражданского долга, — сказал вслух, выходя из машины и накидывая капюшон. Холодный ветер ударил в лицо, и несколько капель скатились по воротнику.
Зен выбрался следом, дернулся всем телом в нелепом па, как будто по нему прокатилась невидимая волна — и над ними вспыхнула полупрозрачная дуга, мягко рассекая дождь.
— Держись ближе, — бросил он, уверенно двигаясь к Астелю, Рэду, Ютану и Арм. Киран послушно потащился следом, щурясь от ярких вспышек.
— Астель! Астель! — несколько девушек рванули ближе и облепили щиты. Астель только улыбался и мягко кивал, всем видом показывая, что не намерен ни с кем говорить, пока не достигнет холла. Вместе с сопровождением он двинулся по ступеням, шествуя медленно и чинно, с пафосом, которому позавидовали бы и короли. Киран привычно закатывал глаза, наблюдая за Галаром со спины.
Взгляд бездумно скользил по разноцветным лентам и баннерам. Плечо снова саднило, и Киран нащупал в кармане полупустую упаковку обезболивающего. Стошнит ли, если он проглотит хотя бы ещё одну?
“ГОЛОСУЙ СЕГОДНЯ — ИЗМЕНИ СВОЁ ЗАВТРА!”
“ГЛАВНАЯ СРЕДА В ТВОЕЙ ЖИЗНИ”.
“ВЫБЕРИ БУДУЩЕЕ!”
Киран закинул в рот таблетку, морщась от горечи.
За стеклянными дверями муниципалитета виднелся зал. Флаги, урны, кабинки, сотни бумажных бюллетеней под светом белых ламп. Пропустив вперёд Зена, Киран на секунду застыл, и сознание обожгло почти забытым воспоминанием.
Главная среда в твоей жизни.
Моргнул, неуверенно шагая вперед. В нос ударил запах теплой бумаги и дешёвого кофе из автоматов, смешанный с острым запахом пота. Жужжание толпы напоминало гул взбесившегося пчелиного роя.
Главная среда в твоей жизни.
Потянулся вперёд, хватая Зена за рукав.
— Сегодня… среда?... — собственный голос казался ему чужим.