Ты впервые в жизни поступил правильно.
Правильно?... Киран издал что-то среднее между стоном и смехом. На правильные решения у него аллергия.
Что могло быть более правильным, чем утешить её? Правильно было бы сказать ей, что она героиня. Что она тигрица. Что останется твоей Инри навсегда.
Правильно было бы расцеловать её шрамы. Поцеловать каждую слезинку на ее покрасневшей щеке. Прижать к себе и гладить, баюкая, пока ее дыхание наконец-то не успокоится.
Но ты так боялся, что она всё поймет.
Чертов ты трусливый ублюдок.
Откинулся на спинку сиденья, вжимая ладони в мокрое лицо. Сколько он здесь просидел? Тучи сгустились так плотно, что небо сделалось черным. Дождь трещал по стеклам, не прекращаясь. Пришлось достать телефон, чтобы сориентироваться во времени.
С экрана улыбалась семья.
Он привычно потянул фото за краешек, сдвигая вправо. Комната на фото расширилась, и поодаль от плеча Лекс показалась фигурка Крис. Растерянная улыбка. Неловко сжатые руки в смущении. Красные щеки. Дурацкий растрепанный хвост на макушке.
Инри.
Его Инри.
Его маленький тёмный секрет.
Он с минуту смотрел на нее, не дыша.
Телефон завибрировал, и на экране высветилось имя Лекс.
— Киан! — Эри держала камеру очень близко к лицу. — Киан, ты забгал Кис? Вы едете?
— Нет, солнышко, — Киран моргнул, вытирая щеки. — Я приеду один. Крис не сможет.
— Почему?
— Она уехала. Ей пришлось уехать к своей семье. Ее ждет мама. И маленькая сестрёнка, — он шмыгнул носом, отводя телефон подальше.
— О-о-о-о! — разочарованно протянула Эри. Прижалась к телефону так близко, что стало видно только ее глаза и розовый нос. — Киан! Ты плачешь, Киан?
— Конечно, я плачу, — улыбнулся он сквозь слезы. —- Мне очень грустно, милая.
— Но она ведь пгиедет еще! — воскликнула Эри. Голосок был полон надежды. — Пгиедет?
— Не знаю, малышка. Наверное.
— Киан! — Эри прижала телефон к плечу, как делала всегда, когда пыталась его успокоить. — Я сейчас обнимаю тебя. Не плачь, не плачь! Мы будем ей звонить и писать. Она навегное ского вегнется! Пгиезжай скогее! Пгиезжай. Ба испекла пиог!
Киран прикусил губы, чтобы не разрыдаться при Эри.
— Конечно, солнышко. Я уже еду. Беги, поцелуй бабушку. Она у нас золото.
Когда окошко видеозвонка закрылось, Киран устало откинул голову назад и тяжело выдохнул.
Щелчок — и в салоне запахло дождем.
Киран вздрогнул, поворачиваясь к открытой двери.
— Два часа, как ты и просил, Кин.
На пассажирское сиденье, отряхиваясь и фыркая, завалился его новый куратор. Дьярго. Седой мужчина, наверное, ровесник его отца или даже постарше. Худощавый, высокий, вечно затянутый в строгие костюмы и застегнутый наглухо.
Лицо и ладони исполосованы старыми глубокими шрамами, в полумраке неестественно поблескивающими серебром.
— Дай мне попрощаться с семьей, — голос Кирана сделался хриплым. — Ты обещал.
— Обещал, — Дьярго кивнул, стряхивая воду со свернутого зонта на резиновый коврик под ногами. — Есть причины не верить мне?
— У меня, знаешь ли, как-то не очень складывается с доверием, — Киран скривился в горькой усмешке. — К таким, как вы.
Дьярго устремил на него пронзительный взгляд глубоко посаженных иссиня-серых глаз. Изучил его лицо. Плечи, что все еще дергались от нервного напряжения. Задержался на дрожащих пальцах. Киран напрасно их сжал на руле, пытаясь делать вид, что способен себя контролировать.
— Ты не в состоянии вести.
— Все нормально.
— Я поведу, Киран.
— Дьярго…
Но тот уже вышел. Быстро обошел машину и открыл дверь с его стороны.
— Выходи.
Они поменялись местами, и Киран, оказавшись на пассажирском кресле, невольно расслабил плечи, ощущая смутное облегчение. Дьярго пристегнулся и долго смотрел за бесплодными попытками Кирана сделать то же самое — непослушные руки никак не хотели просовывать язычок в заглушку.
— Выдохни, — куратор легонько его отпихнул, потянулся к бардачку и вытащил бутылку воды. Открыл и протянул Кирану, и, пока тот пил, застегнул ремень за него.
— Да ты хорошо освоился в моей машине. Уже помнишь, где что лежит, — Киран вытер губы и усмехнулся. Дьярго завел двигатель и включил обогрев. Его пальцы по-хозяйски бегали по панели управления, заставляя Кирана ревностно наблюдать за каждым движением.
— Первое, к чему приходится привыкать, — ответил куратор. — С завтрашнего дня я — твой личный водитель. Твой личный курьер. И твой единственный…
— О, нет. Не говори это вслух, — Киран прикрыл глаза, откидываясь назад. Машина с тихим урчанием тронулась с места. — Только не “друг”. Никакой дружбы, Дьярго. Это всегда плохо кончается.