Сам не верил в то, что делает. Сердце заходилось так, будто хозяйка вещей могла застать его здесь в любой момент — будто это не Ханна ошиблась и случайно привезла не ту коробку, а он сам, Киран, тайком проник в спальню Крис и выкрал своими руками: футболку, кофточки, белье и даже чёртовы колготки. Он сдавленно выдохнул, касаясь тонкой ткани так бережно, будто та могла рассыпаться под его пальцами в ту же секунду.
Доставал вещь, расправлял ткань — и нырял глубже, чтобы достать что-то ещё. Раз за разом рассматривал, гладил, вызволяя из памяти нечаянные образы, воспоминания, смешанные с фантазиями — и в груди с каждым движением только сильнее разгоралось болезненное, глубоко запечатанное чувство. Чувство такое мрачное, но такое тянущее и сладкое, что Киран еле сдерживался, чтобы не прижать одежду Крис к лицу, в попытке различить едва уловимые остатки ее аромата.
Что ты делаешь, Киран?
Грёбаный фетишист.
Пальцы скользнули по дну коробки и уткнулись в твердый прямоугольник. Киран живо вытащил на свет скетчбук и почти благоговейно провел пальцами по твердой черной обложке.
Он купил ей этот альбомчик, когда Крис лежала в клинике после аварии. Сказал, что это от Армони — и Крис так легко поверила в его невинную ложь.
Улыбнулся, пролистывая первые страницы. Конечно, на них был Астель, грёбаный сукин сын. Но Кирана это даже не злило.
Больше не злило. Сразу, как только закончилась серия портретов Галара, пошли развороты с зарисовками их палаты.
Киран коснулся страницы, на которой был изображен он сам. Спящий, с перевязанной рукой, подсвеченный слабым сиреневым светом, пробивающимся через окошко над головой. Крис сделала его непривычно красивым. Не таким, каким он выглядел в жизни. Она нарисовала ему шрам — но даже с ним Киран выглядел, словно раненый ангел.
Он несколько минут смотрел на эту странную, идеалистическую проекцию себя, и с каждым мгновением убеждался сильнее только в одном: он не сможет вернуть коробку. Он никогда, ни за что на свете никому не отдаст эту проклятую коробку со всем ее содержимым.
Будет охранять ее, как грёбаный дракон.
Звонок, резко раздавшийся в полной тишине заставил его вздрогнуть и захлопнуть альбом. Дрожащей рукой засунул его в коробку, словно и вправду был пойманным вором и надеялся в последнюю секунду отвести подозрения.
— Джер? — хрипло спросил он и прочистил горло. — Ты… припозднился.
— Прости, — голос Джера был странно весёлым. — Я и не глянул на время. О, Святые праотцы меня сохрани! Мы тут просто засиделись… С коллегами. Понимаешь. Я получил!
— Получил? — переспросил Киран, вновь механически трогая обложку скетчбука. Чуть шершавая поверхность странно успокаивала. — А, ты комиссию что ли прошел?
— Да! — рассмеялся Джер, и Киран осознал, что, кажется, вряд ли когда-нибудь раньше слышал его смех по-настоящему. — Представляешь? Теперь я официально… Ик! Вэлли. С семи до пяти.
Киран улыбнулся, листая скетчбук.
— Поздравляю, старина. Великий день.
— Мы могли бы выпить и вместе, знаешь, — обиженно пробурчал Джер. — Я думал, кто меня так поймет, если не ты! Хотел бы с тобой. А ты. Не пришел.
— Извини. Не смог из-за работы, — соврал Киран, бросая короткий взгляд на БРК на своем запястье. Черный браслет молчал: в нем было много навороченых опций, вроде возможности отражать цветом настроение владельца, но Киран отключил все, отдав предпочтение суровому минимализму. — У Нельтов программа адаптации будет куда пожестче, чем у какого-то задрипанного врачишки, знаешь ли.
— Хватит придумывать, Киран, — обиженно протянул Джер. — Я прекрасно знаю, что ты тоже успешно прошел! И давно!
— И кто меня сдал? А, не говори. Мама?
— Не осуждай её. Мариам беспокоится о тебе, — пьяный Джер смешно растягивал слова, делая между слогами гигантские паузы. — Поэтому советуется со мной. Мы все думали, что когда разрушение уйдет, ты сможешь быть счастлив. Ты должен быть счастлив, Киран!
— Я счастлив, — спокойно ответил Киран, перелистывая страницы, разрисованные руками Крис. — Вполне себе счастлив. Джер, я не сгнил в лабораториях, а это уже ничего себе достижение. Считай, все равно что грёбаную лотерею выиграл. Само собой, я счастлив! Каким мне ещё бы быть?
— Ты не хочешь вернуться?
— Куда? В лаборатории? — с улыбкой переспросил Киран.
— Ты знаешь, о чем я.
Он чувствовал, как быстро сползает улыбка с его лица. Пальцы на скетчбуке замерли, в груди закололо — и, словно невидимый злодей щёлкнул волшебную кнопку — зияющая дыра в груди вновь раскрылась, пропуская под ребра ветер. Киран прикусил губу, прикрывая скетчбук, и быстро заморгал.