Киран покачал головой.
— Забудь. Я просто думала, что может он на встрече проговорится, ну, знаешь… Думала, он знает, куда ты пропал. Никто ничего о тебе не слышал. Хотя мой адрес и номер только что за океаном не узнали. Я в своей квартире месяцами жить не могла! Как тебе удалось скрывать все так хорошо?
— Все вопросы к Ханне, — Киран пожал плечами. — Она все взяла под контроль. Анонимность. Цифровую гигиену. Семейный бюджет. Это как-то… Не то чтобы неприятно, знаешь… Немного сложно. Привыкать быть бесполезным на ее фоне, — он уронил взгляд на свои порезанные руки. — Хотя я пытался внести свой вклад… Оплатить хотя бы первое полугодие для Эри… Но ты удивишься, Инри, насколько низко оплачивается созидательный труд по сравнению с разрушительным.
Крис придвинулась к нему и осторожно взяла за руку, рассматривая ладонь.
— Где ты работаешь?
— В автомастерской.
— О, нет. Нет, нет, нет!
— Что? — Киран рассмеялся, наблюдая за тем, как Крис морщится и отчаянно мотает головой.
— Ну, во-первых, абсолютно точно понятно, что ты полный неумеха, — она провела пальчиками по едва зажившим ссадинам на его руке.
Киран фыркнул.
— А во-вторых… Ты просто не можешь! Ты должен срочно уволиться. Эти руки рождены для чего-то прекрасного!
— Ну извини, “что-то прекрасное” не вписалось в программу интеграции, — усмехнулся Киран. — Можно подумать, у тебя есть предложения получше.
— Вообще-то есть, — она хитро улыбнулась, заглядывая ему в глаза. — Молодой развивающийся стартап. Любительская школа искусств. Любительская — знаешь, что это значит?
— Ты ее всё-таки открыла?!
— Это значит, — с довольной улыбкой продолжила Крис, — Что мы уникальны. И актеры-недоучки, вообще-то, у нас очень даже котируются!
Киран тихо рассмеялся, любуясь улыбкой Крис. Ее рука оставалась в его руке — пальцы переплелись и сжались, и Кирану на мгновение показалось, что он чувствует, как на кончиках пальцев Крис плещется живая, чистая Ри. Возможно, это было просто тепло — но от этого тепла у него внутри разрасталось безумное пламя, сжигающее обломки всего, что оставило там болезненное прошлое — осколки обид, руины боли, соль прожитых слез и ненужных надежд.
Рука Крис была в его руке.
Он смотрел в её глаза и чувствовал, как огромный, несправедливый бушующий мир снова рождался из небытия и схлопывался до размеров маленькой квартирки Инри — и это было прекрасно. Этого было достаточно для них двоих.
— А что ещё? — тихо спросила она, глядя, как он нежно поглаживает ее пальцы свободной рукой, давно позабыв про чай.
— Ещё… Мммм. Иган тоже в программе.
— Твой отец?
— Угу. И он, кажется… Потихоньку возвращается в семью.
Крис тихо ахнула.
— А Лекс… Мариам, Эри… все. Они… его простили?
Киран грустно улыбнулся, опуская взгляд.
— Думаю, уже давно.
— А ты?
— Я потерял право его судить.
Крис помолчала, а затем медленно накрыла их ладони правой рукой. Прижалась так близко, что теперь они соприкасались плечами, и Киран отчётливо слышал ее размеренное дыхание, непроизвольно начиная дышать с ней в унисон.
— Расскажи, что у тебя, Крис.
Она потерлась головой о его плечо.
— Что-то мне подсказывает, что ты и так все знаешь.
— Не все. Джер рассказывал только то, что видел. Я хочу послушать. Пожалуйста, расскажи.
Крис вздохнула, и, пересев поудобнее, подтянула к ногам плед, заодно прикрывая и ноги Кирана. Помедлила, довольно жмурясь, подобно кошке, греющейся на солнце. Что-то тихо промурчала под нос, прижимаясь к его плечу, и прикрыла глаза. Когда она наконец заговорила, истории вырывались из нее сумбурным потоком, она говорила обо всем сразу, не разделяя: о событиях и о чувствах, о людях и видениях, о магии и бытовой ерунде. Она говорила о Джере. О том, что Киран был прав, и что даже спустя столько лет Джер все ещё любит Лару, хотя любовь эта парадоксальна и так и не понята Крис до конца. О самой Ларе, что порадовалась тому, что Крис потеряла Ри — то ли и правда искренне считала, что это к лучшему, то ли говорила так со зла, от внутренней пустоты, которую с годами не смогли заполнить ни новые мужья, ни деньги, ни новорожденная Диа. О Лавли, которая разделяла с Крис все тяготы и лишения, связанные с открытием творческой студии. Об учебе на курсах, о своих планах и разных проектах; о том, как ее доставали репортёры, как настойчиво пытался добиться ее доверия Зен, и как тяжело ей пришлось, когда вместе с Ри исчезли и сны, и почти что все запахи; как она думала, что никогда не сможет ничего рисовать, потому что все кругом казалось однообразным и серым, и как однажды, выйдя из дома в морозную ночь, увидела в небе падающую звезду — и ей на секунду показалось, что у нее что-то дрожит прямо в сердце, подобно тому, как бывало раньше, когда она чувствовала всплески Ри Кирана от его нечаянных чувств. Киран слушал ее, стараясь не упустить ни малейшей детали: ни вздоха, ни крошечной перемены интонации, ни едва заметного движения пальцев — и каждый раз, когда голос ее становился печальней и тише, легонько сжимал ее руку в своей. Пусть он половину и слышал от Джера — он слушал, слушал и слушал, пока наконец не уснул под тихую колыбельную ее нежного голоса, по которому так давно и так отчаянно тосковал.