Но теперь бабушка была здесь. Она была осязаема. Ее сухие волосы щекотали нос Крис. Ее кряжистые руки обнимали её. Ее скрипучий насмешливый голос раздавался прямо над ухом.
— Ну, ну. Не реви, девочка моя. Не реви! Что за дурная привычка у этой семейки?
— Где… Где ты была? — голос Крис прозвучал по-детски обиженно. — Где ты была так долго?!
— Пути колдуний неисповедимы, — ответил Киран, подходя ближе.
Энси улыбалась, хлопая Крис по спине и с хитрым прищуром посматривая на Кирана.
— Вижу, ты сносил свои башмачки, — пробубнила она, когда Крис отстранилась, встав рядом и крепко держа ее за руку, будто страшась, что бабушка испарится, едва появившись.
— Угу. И ты обещала прийти с подарком, — Киран засунул руки в карманы, смотря на старушку с ответным прищуром.
— Да вот, доверилась этой глупой собаке. Где же она? Солодка! Солодка!
— Ты ее насмерть перепугала своими салютами, — усмехнулся Киран.
— Да нет же. Она была где-то здесь. Солодка!
Все наблюдали за ними, затаив дыхание. Даже девочки притихли, с любопытством следя за каждым движением Энси. Впрочем, вряд ли кто-то из окружающих по-настоящему понимал, насколько необычная сцена разворачивалась перед ними: для них бабушка Крис была просто веселой чудачкой без БРК, явившейся из ниоткуда.
Разве что Джер, подавившийся соком от одного только имени Энси, мог понять уровень чуда. Он, как и Крис, в последний раз видел Энси задолго до того, как она попала в лечебницу — и наверняка так же давно примирился с мыслью, что странная старушка исчезла в небытие навсегда.
— Кто такая Солодка? — недоуменно спросила Эри у Лекс.
Та не успела ответить: на крики Энси в сад прибежала Лакрица, таща в зубах фиолетовый сверток.
— Ну вот! Я же сказала, — Энси наклонилась, чтобы забрать подарок из слюнявой пасти собаки. — Умница, псина! Моя ты Солодка! — потрепала Лакрицу за ухом, и та довольно завиляла хвостом.
Крис рассмеялась. Слезы все еще дрожали в ее глазах. Рука Кирана опустилась на ее талию, мягко притягивая к себе.
— И что там? Распашонки? — он усмехнулся, наблюдая за тем, как Энси брезгливо вытирает собачью слюну с шелестящего свертка.
Старушка недовольно покосилась на него и с чрезмерно серьезным видом ответила:
— Маловато стараешься для распашонок!
— Я… делаю все, что могу, — он непринужденно улыбнулся, но Крис видела, какого труда ему стоило не сказать что-то куда более язвительное. Например, что если бы не чересчур громкое появление бабули, он вполне мог бы стараться и дальше — прямо сейчас, в кабинете Мариам.
Крис залилась краской, прикрывая лицо и пряча стыдливый смех.
— А ну, держи! — Энси впихнула сверток в ее руки. — Держи, держи! А то улетят!
— Да кто? Святые! Что там?
Киран помог Крис разорвать упаковку, и в тот же миг из под их рук вверх взмыли десятки голубых бабочек. Дети снова закричали. Лав, Джер и все семейство Кин восторженно ахнуло — конверт был маленьким, но несметные бабочки все летели и летели ввысь, выписывая в августовском небе немыслимые узоры.
— Это… — выдохнула Крис, наблюдая за тем, как волшебные крылья бабочек преображаются в воздухе, становясь полупрозрачными и позже рассеиваясь сияющей голубой пылью.
Энси рассмеялась. Достала трубку, и, не прекращая хохотать, засунула в рот мундштук.
— Вы же не надеялись снова на артефакты, а, ребятня? Радуйтесь мигу! Вам больше ничего не нужно!
Эри и Кита подскочили к Энси, дёргая ее за плащ, подпрыгивая и хлопая в ладоши.
— Бабушка Кис! Как вы колдуете?
— Ба!
— Научите и нас!
Крис все еще смотрела в небо, наблюдая за разлетающимися искрами. Тихие слезы снова побежали по щекам, но она смеялась. Грудь распирало от странного, незнакомого раньше чувства. Нежность, любовь, щемящая тоска, и что-то далекое, неназванное, похожее на ностальгию, смешанную с предвкушением грядущего счастья — невыносимый коктейль, от которого ей хотелось обнять весь мир сразу.
Киран коснулся ее подбородка, заставляя посмотреть на себя.
— Крис?
Она выдохнула, глядя в его зачарованные глаза. Он смотрел на нее так, будто это не Энси, а сама Крис только что вызвала стаю волшебных бабочек. Будто это она сама была этой странной всемогущей колдуньей, заставляющей девочек плясать от восторга, а Ханну — впасть почти что в кататонический ступор. Будто это она, Крис, была причиной и началом всего. Будто это она, она, она…
И Киран…
Любил ее такой.