— Ублюдок, — яростное шипение Эйлы обжигало уши. — До конца дней буду жалеть, что вообще связалась с тобой!
— Пока это лицо оставалось смазливым, ты не о чем не жалела. Что, на шершавом шраме уже не так приятно сидеть?
— Больной. Достойный сын своего ублюдочного папаши.
Крис услышала мелкое дребезжание. Кажется, звенела посуда, оставленная на тумбочке за шторой. Сама штора колыхнулась, будто от внезапного порыва ветра. Но окно в палате было прямо над головой Крис, и сейчас оно было закрыто.
— Уходи,— Киран говорил уже не шепотом, но тихим и низким голосом. Пугающим до мурашек. — Уходи сейчас, Эл.
— Кин…
— Уходи, пока тебе не пришлось регистрировать долбаный отчёт!
Гневный стук каблуков. Щёлканье ручки. Эйла громко захлопнула дверь — и Крис тихонько выдохнула, ощущая, как вместе с кураторшей исчезало напряжение. Воздух будто стал чище.
Наконец исчез этот проклятый запах сирени.
Штора перед ее кроватью резко отдернулась.
— Крис? Прости, я… Я разбудил тебя. Ты в порядке?
Она протёрла глаза, делая вид, что только проснулась.
Киран выглядел так жалко. Таким растерянным и опустошенным она не видела его никогда. Крис ожидала увидеть на его лице злость или хотя бы обиду — но только не это безжизненное отчаяние. Ей вдруг так сильно захотелось помочь ему. Протянуть руку, погладить его — совсем легонько, просто чтобы безмолвно сказать: “Я рядом”. Но вместо этого Крис скривилась, съедаемая резким приступом боли.
Тело выгнулось само собой, и она тихо завыла сквозь сжатые зубы.
— Проклятье! Какого чёрта так больно?!
— Препарат перестает действовать. Не дергайся, Крис, прошу тебя. Тебе нельзя. У тебя весь таз переломан.
Рядом защелкало. Это Киран беспорядочно нажимал на кнопку вызова медперсонала.
— Легко тебе говорить, — прохныкала Крис, сжимая в кулаках одеяло. — Ты и доли такой боли не испытал!
Киран смотрел на нее внимательно и серьезно.
— Аааааа! Проклятье! — больше не в силах сдерживаться, она заорала во весь голос.
— Да есть в этой клинике хоть одна живая душа? — Киран раздражённо ударил по кнопке ещё раз. — Ладно. Потерпи, Инри. Я сейчас кого-нибудь приведу.
Но она успела схватить его за пальцы прежде, чем он развернулся к двери.
— Нет… Киран! Прошу тебя! Не уходи!
Глава 19. Исцеление
Когда доза обезболивающего наконец подействовала, Крис долго лежала молча, смотря в потолок, и сглатывала слезы. Ширма была отдернута. Киран сидел напротив на своей койке и смотрел на Крис с той отвратительной смесью сожаления, раскаяния и тревоги, которой смотрят, наверное, разве что на смертельно больных котят, наблюдая за их последними страданиями.
Жалкая. Какая же она жалкая.
Была бы покрепче, справилась бы и с двумя щитами! И почему она защитила только его? Дура.
Крис восстановила в памяти обрывки того дня. Как она смотрела на Кирана, когда он был в оболочке Астеля. Как он улыбался ей и шутил. Как за ними гналась машина, и как Крис подумала тогда: если они и вправду хотят причинить вред, то им нужна не она. Им нужен Астель.
Они едут, чтобы убить Кирана.
Эта мысль снова пронзила ее грудь болезненной судорогой. Да, Крис смертельно испугалась за него тогда. И даже сейчас представить, что она лишилась бы напарника, было невыносимо. Что она выжила бы, в то время, как он… В то время как с ним случилось бы что-то плохое.
Нет, хорошо, что он в порядке. Он раздражает, бывает полным придурком и говорит мерзости, но Крис не переживет, если его не станет. Ведь она обязана его прикрывать. И случись с ним беда, это станет для нее клеймом на всю жизнь.
Никчемная, бесполезная Инри — вот, кем она тогда станет. Если она хочет построить карьеру защитницы, промашек допускать нельзя.
— Что тогда… Что с нами случилось? — наконец спросила она, поворачивая голову. Киран выдохнул так облегченно, словно очень долго ждал, замерев, когда она наконец заговорит.
— Что ты помнишь?
— Всё. Как нас догнала та машина, как в нас попал Пульсар…
— Это был не Пульсар.
— А что?
Киран пожал плечами, поднимаясь на ноги. Подошёл к ее кровати и открыл окно над ее головой.
— Я не знаю. Никто пока не знает. Характер разрушения… Весьма нестандартный.
— Какой-то новый крос?
Снова пожал плечами.
— С Астелем… С ним все в порядке?
—Этотебя сейчас волнует, Инри?
Губы сжались, брови низко опустились, взгляд потемнел. В блеклом глазу замерцали знакомые огоньки. Серьезно? Он злится? Разве она спрашивала что-то неправильное или неприличное? Они же, в конце концов, были защитниками Астеля! Разве не логично беспокоиться о нем?!