Он мертв. Мертв, мертв, мертв!
Осознание этого стучало в висках беспардонным барабаном.
Ее крик превратился в хрип, и она всхлипнула, наконец сжав в руке его ещё теплую руку.
— Ты не можешь… оставить… меня. Я тебя ненавижу. Ненавижу, сукин ты сын! Так не поступают напарники! Ты предатель! Киран! Проснись, я прошу тебя... Проснись! Проснись!
— Проснись, Инри.
Она с резким вздохом открыла глаза.
Схватила его за руку, все ещё плача, и запоздало осознала, что слышит его.
Его голос.
Он здесь.
— Киран!
Ударила его в грудь, прерывисто дыша. Лицо было мокрым от слез.Рубашка промокла насквозь и противно прилипла к телу.
— Ненавижу… тебя… Ненавижу!
— Я знаю. Ты говорила это уже тысячу раз, Инри.
Вдох. Выдох. Вдох.
Не хватает воздуха.
Он умостился рядом на узкой койке — совсем на краю, осторожно, чтобы не касаться её повреждённых бедер. Но его руки мягко обвивали её голову и плечи, прижимая к себе. Она чувствовала, как движется его грудная клетка, слышала, как он дышит. И вдруг поняла, что наконец тоже может спокойно дышать.
Они долго лежали молча. Крис шмыгала носом, не решаясь выпускать из рук его проклятую пижаму, за которую крепко схватилась и так и держала в кулаке. Ощущала, как волосы Кирана касаются ее мокрого лица. Вслушивалась в биение его сердца.
Пахнет так хорошо. Даже сейчас, когда нос был забит и она едва могла распознавать запахи, она все равно слышала апельсиновые нотки в его волосах. И в стерильной больничной палате, где каждый уголок пропитался хлором, это ощущалось, как солнечный свет, чудом пробившийся в темницу без окон.
Святые. Он жив.
Он жив.
Как же хорошо.
— Все ещё хочешь выселить меня в другую палату? — тихо прошептал Киран, наконец осторожно отстраняясь. Крис нехотя выпустила его пижаму из рук.
— Это просто кошмары, — шепотом ответила она. — Это… Просто стресс. Скоро пройдет.
Киран неопределенно хмыкнул.
— Ладно, Инри. Как скажешь.
— Киран…
— М?
— Пока… Пока что не уходи.
Он промолчал. Крис плохо видела его лицо в темноте, и было сложно понять, о чем сейчас он думает. Опять смотрит на нее с жалостью? Считает ее жалкой? Слабая. Слабая! Он говорил ей это даже во сне.
Но разве не он сказал сегодня, что она сделала невозможное? Он ведь не приукрашивал ее заслуги, она и вправду сильно постаралась, ведь так? В конце концов, он остался почти невредим!
— Ты мне должен, — прошептала она. — Я спасла тебя. И ты мне должен.
Тихий вздох.
— Я знаю, Инри.
— Поэтому… Я… Я имею право воспользоваться твоей помощью. Это будет справедливо, ведь так?
— Да.
Она облегчённо выдохнула, сжимая его рукав.
— Тогда останься. Только… Только сегодня. Я справлюсь, это все временно… просто… Просто сегодня побудь здесь, пока я сплю.
Он приподнялся, склонившись над ней, и, убрав прилипшие волосы с ее влажного лица, внимательно посмотрел в глаза. Казалось, он вот-вот наклонится ниже и поцелует ее в лоб, совсем как родители целуют приболевших детей.
— Я останусь, Крис. Я буду здесь.
Она хлюпнула носом и умиротворенно закрыла глаза.
— Хорошо.
Помолчала, недолго раздумывая, и тихо зашептала снова:
— Киран… Спасибо.
Он не ответил, только мягко сжал ее руку в своей.
— Нет, не за это, хотя за это тоже. Просто… Я хотела сказать… Я рада, что ты выжил. Если бы с тобой что-то случилось, я больше никогда не смогла бы работать в защите. Инри, которые не умеют защищать… никому не нужны. Не только Астелю. Вообще никому.
— Крис…
— И… Потерять напарника, которого должен защищать, наверное… Это печать на всю жизнь. Я бы… я не знаю. Как ты пережил то покушение? Твой напарник, он…
— Он не слишком пострадал, — Киран помедлил, прежде, чем добавить:
— Не так сильно, как ты.
— Я? — она усмехнулась, открыв глаза и легонько хлопая себя по ноге. Было так странно чувствовать ногу рукой, но при этом не ощущать внизу никакого прикосновения. Ноги до сих пор как будто существовали от нее отдельно.
— Да это ерунда. Всего неделя, и я буду бегать быстрее прежнего, вот увидишь. Неделя! Разве это серьезно?
Киран промолчал, снова сжав ее руку. На этот раз крепче, переплетая ее пальцы со своими. Да, он молчал, но Крис не нужны были слова: она ощутила в этом пожатии все. Тревога. Сожаление. Раскаяние. Печаль.
Этот эмоциональный коктейль обрушился на нее с такой силой, что слезы снова закипели на глазах. Только что этих чувств не было, а теперь они давили такой невыносимой тяжестью! Откуда это? Это… не её чувства!
— Киран, — хрипло пробормотала она, высвобождая свою руку. — Что ты делаешь?
— Что?
— Ты… Ты ведь не пьян?
— Я?...