Высокий картонный стакан с чем-то холодным внутри. Она то отпивает из него, то использует как микрофон.
По её просьбе Данил тормозит у бордюра, и они с компанией каких-то ребят финалят последний повтор припева.
— Мы орали с тобой вместе, перекрикивая музыку, и нам подпевали прохожие, хлопая и посылая сердечки из соединённых больших и указательных пальцев.
Данил улыбнулся, не размыкая губ, просто подтверждая, что всё так и было.
— Дань, я не ограничилась выпивкой в клубе? — Юлька напряглась, но заставила себя не опустить глаза в пол.
— Мы взяли ледяной колы для меня, а тебе освежающий мохито, потому что в салоне было жарко…
— … и я хотела веселиться всю ночь, — закончила Юля, которой память подкинула новые кадры: она высовывает обе руки в открытое окно, ловит скорость, её откидывает на спинку кресла при торможении на светофоре, и она требует завернуть «во-о-он к тому бару», потому что раз уж у неё теперь есть надёжный водитель, то она будет веселиться всю ночь. — Зачем ты мне потакал?
— Потому что ты наконец расслабилась, — не стал юлить Данил. — В клубе тебя качало из бешеного ажиотажа в какую-то унылую тоску. Ты казалась то пьяной, то трезвой. Боялась потерять контроль. А в машине вдруг отпустила себя.
— Я знала, что ты не причинишь мне вреда и не воспользуешься ситуацией. — Опять лицо Юли словно подёрнулось грустным налётом.
— Напиться с тем, кому доверяешь, не страшно. Тебе вчера это было нужно. Я же просто рад, что ты по-прежнему мне доверяешь. — Он легонько надавил подушечкой указательного пальца на пипку носа Юли, отвлекая её от мрачных мыслей, и предложил: — Чай будешь?
Она мотнула головой, поморщилась и ойкнула.
— Нет, спасибо. Пока ничего не хочу. — Юля стянула полотенце с подсохших волос и накинула его на колени. — Ничего, если я задержусь у тебя, пока достирывается и сохнет моя одежда?
— Почему я не узнал раньше про такой действенный способ затащить тебя в гости? — Данил поджал губы, изображая досаду, но они предательски дрожали, готовые расползтись в предательской улыбке.
Юля шлёпнула его по плечу.
— Буду очень тебе признательна, если одолжишь мне рубашку. Лучше с длинными рукавами и накладными карманами на груди. Не светлую.
Данил задумчиво ухмыльнулся:
— Одолжу, конечно. Только задачку ты поставила с конкретной такой жирной звёздочкой. Пф-ф, — он выдул воздух через рот. — Надо поискать, чтобы подошла по всем параметрам.
— Тут совсем не стилистические придирки и не выпендрёж. — Юля покраснела. — Дань, это… скажем, из соображений… скромности. — Она с трудом закончила фразу и покраснела ещё больше. — Хотя мне ли сегодня говорить о скромности и приличиях!
Данил вдруг ясно представил Юлю без белья в его белой рубашке на фоне окна и солнечного света и вспыхнул не менее ярким румянцем в ответ.
— Сейчас посмотрю, что есть.
Он быстро встал и вышел из комнаты.
[1] ‘Это моя жизнь. Сейчас или никогда’. Перевод строки из песни «It’s My Life», 2000г., исп. Bon Jovi.
Глава 5
Юля вздрогнула и открыла глаза с намерением позвать Данила, который, судя по тому, что она успела задремать, отправился в магазин, чтобы выполнить её заказ по рубашке. Имя Дани застряло в горле, потому что… комната перевернулась?.. Или сама Юлька упала?
Она проморгалась. Огляделась. Не жалея, постучала кулаком по лбу, и села.
— Вырубилась, пьянь. Если Даня подумает, что я алкоголичка, так мне и надо, — ругалась Юлька, потирая отлёжанную щёку и выпутываясь из флисового пледа, которым Данил — кто же ещё?! — её накрыл. — Как так-то?!
Она же только на секунду прислонилась щекой к спинке дивана, выдыхая неловкость всей ситуации и зажимая уголки полотенца между бёдер, иначе оно нагло расходилось в стороны.
— Бли-и-ин! — в сердцах выпалила Юля и тут же дёрнула отброшенный плед к груди, потому что в комнату заглянул Данил, а полотенце на ней решило полностью распуститься.
— Проснулась, раз ворчишь, бухарик? — Подмигнул он, вошёл и положил на подлокотник рубашку в красно-чёрную клетку. — Есть только такая. Она тёплая, но плотная, с рукавами и карманами. И не светлая.