— Спасибо, — выдавила Юля, пытаясь пригладить волосы, которые наэлектризовались и торчали в разные стороны. — Прости, я тут без твоего ведома решила и диван протестировать на предмет сна.
— И что показала двухчасовая проверка? — В глазах Данила заплясали чёртики. — Удобный?
— Очень. — Юлька сверкнула своими. — Голова на место встала, больше не шумит.
— Отлично. Тогда одевайся, умывайся, приходи пить чай и помогать готовить обед.
Юля кивнула.
Она не заметила, как продрыхла два часа! Ну хоть самочувствие выправилось и состояние нестояния исчезло.
Дан почти вышел в коридор, но внезапно обернулся.
— Кстати, платье я повесил на плечики и вынес на балкон. Там высохнет быстрее. Бельё не трогал, не переживай. Ты мне и так всю квартиру засыпала пеплом, который целое утро просеиваешь на свою макушку.
Данил загремел посудой на кухне.
Юля нырнула в принесённую рубашку. При их с Даней разнице в росте она доходила ей до середины бедра. Юлька подвернула до локтя длинные рукава, аккуратно сложила плед с полотенцами. Развесила лифчик и трусики так, чтобы их не было видно из-за платья. Привела себя в относительный порядок. Поелозила пальцем с зубной пастой во рту, расчесала волосы и собрала их в низкий хвост. Порылась в сумке, ещё раз попробовав найти телефон, только безрезультатно.
Данил встретил её кружкой чая.
— Держи, но пей осторожно — горячий.
Юля уселась за овальный стол.
— Дань, — она посмотрела на него в упор. — Извини меня за вечер и за сегодня. — Юля подняла ладонь в знак протеста на его возражения. — Непозволительно так напиваться. Даже наедине с собой, иначе сдохнуть можно без помощи. Я хочу, чтобы ты знал, что мне очень стыдно и что я безмерно ценю твою поддержку.
— Я знаю. Извинения приняты. Мир устоял. Жизнь продолжается. — Он поставил перед Юлей вскрытую банку оливок, передал ей нож и разделочную доску. — А теперь прихлёбывай чай и вноси посильный вклад в наш обед. Будем готовить пасту с курицей в твоём любимом томатном соусе с оливками и базиликом.
Она светло улыбнулась ему, сделала несколько маленьких глотков чая, выкатила половину оливок на доску и привычными быстрыми движениями начала превращать их в тонкие колечки. Данил расположился на столешнице между плитой и мойкой и принялся нарезать куриное филе.
— Дань. — Поймав его предостерегающий взгляд, Юля сразу добавила: — С извинениями и благодарностями закончено, клянусь. Я хочу попросить тебя кое о чём.
— О чём?
— Утром картинка в моей голове была, мягко скажем, смутной, но постепенное просветление частично вернуло память. Я вспомнила двойной мохито, например, и игру в штурмана. Однако, провалы всё ещё есть. Поможешь их восстановить? Даже если они нелицеприятны, что вероятнее всего, я хочу знать.
Данил чертыхнулся, чересчур резко плюхнув кусок курицы на доску. Юлька не догадывалась, в каком чудесном неведении пребывала, иначе бы превратилась в свёклу и заработала кровоизлияние в лицо с её-то бескомпромиссной совестью. Зато ему бы впору, наоборот, лучше забыть минимум половину всего, что произошло с момента их встречи в клубе.
Танец, когда вся она была так близко.
А потом, пока нёс её на диван в одном полотенце и ощущал тепло подколенных ямок, танец показался полной ерундой.
Полотенце это, будь оно неладно, сползло или задралось везде, когда Юля заснула на диване и свернулась там калачиком. Он вошёл и чуть не ослеп. Как его миновали сердечный приступ и эректильный паралич, навсегда останется загадкой без отгадки.
Касания эти её по-свойски без намёков.
Смех, как обычно, заразительный.
Шутки, которые они по-прежнему понимают, как никто другой.
Глаза зелёные нараспашку, в которых нет-нет да промелькнёт тень, как будто болит что-то у Юльки, но она делает вид, что всё в порядке.
Поцелуй. Первый их поцелуй. Единственный, хотя он и пообещал, что поцелует ещё, если она попросит. Только она не попросит, а он не напомнит…