Взаимный поцелуй моментально углубился. Руки пустились в желанное путешествие, как вдруг раздалось громкое урчание.
Со стоном пополам со смехом Юлька скатилась с Дани.
— Без ужина точно не обойтись. — Он легонько ущипнул её. — Твой бедный желудок нам этого не простит.
Глава 8
15 мая, настоящее время
Юля прижала ладонь к заурчавшему животу и спустилась с высокого табурета.
Как и в юности, во время каждого напряжённого момента в жизни она всегда хотела есть. В спокойном состоянии её аппетит вёл себя тоже спокойно. Но как только нападало волнение или переживания, неважно приятные или нет, он просыпался с бешеной силой.
Юля улыбнулась тому, каким открытием в своё время эта её особенность стала для Данила.
— Я всегда считал, что ты просто не из тех девушек, которые постоянно сидят на диетах или взвешиваются после каждого жевка, — смеялся он, наблюдая, как она наворачивает пюре с котлетами и с глазами хитрого мультяшного котика умоляет оставить ей на десерт обе зефирки.
— Оказывается, ты тоже не всё на свете про меня знаешь! — Абсолютно по-детски радовалась она и восполняла собственные пробелы по Дане.
«Хотя, по факту, их оказалось не так уж много», — подумала Юля, доставая из холодильника яйца, молоко и сыр.
Она ловко взбила одно, натёрла другое и запустила кофемашину. Кругляш омлета превратился в пышный полумесяц, запечатав растаявший сыр. Тостер выдал румяный ломтик хлеба. Свежесваренный кофе приправил готовый завтрак бодрящим ароматом.
Юля снова расположилась за любимой стойкой. Она сдвинула странные фотографии в сторону и принялась за еду.
Мысли хаотично перепутывались с воспоминаниями. Пока что было бесполезно пытаться их упорядочить, а вот не отбрасывать ни единой и не блокировать поток событий прошлых лет очень даже того стоило. Такой способ обычно помогал ей одинаково разобраться, если возникали проблемы с сыном, и прийти к тому самому верному рецепту, который точно вызывал интерес клиентов.
Только сейчас что-то гудело, вернее, слабо подгуживало где-то глубоко внутри, как будто в чай нечаянно добавили крупинок соли. Её не чувствуешь явно, она вроде бы не портит общий вкус, но отвлекает и вынуждает потирать языком о нёбо после каждого глотка и вызывает желание смыть намёк на что-то постороннее.
Юля не донесла чашку до губ и скосила глаза на злополучные снимки. Сейчас у неё в руках был безупречный кофе без случайных добавок, но ощущения чертовски напоминали сравнение с подсолённым чаем, как и то, что она испытывала однажды при разговоре с Даней.
— Юль, давай выключим свет, — предложил он по прошествии недели их отношений в новом статусе.
Она опять поймала его руку и отвела от промежности, далеко не в первый раз не позволяя ему прикоснуться к ней пальцами.
— Если ты до сих пор меня стесняешься…
— Есть немного, но дело не в этом, — перебила Юля и замолчала.
Даня терпеливо ждал продолжения, а она лежала рядом и жевала нижнюю губу. В итоге начала ёрзать, прикрывать грудь и краснеть.
Данил сгрёб её в охапку вместе с одеялом, унёс в гостиную, уселся в кресло с ней на руках.
— Рассказывай, в чём дело, — попросил он, заправляя её волосы за ухо и отметая строгим тоном любые попытки схитрить.
— Я убила почти три года на другого парня. С ума по нему сходила, а он оказался таким придурком. Я с ним спала. — Выпалила она, задохнулась и уткнулась в плечо Дани, пряча заполыхавшее лицо. — Теперь чувствую себя так, как будто променяла тебя на него и предала нас.
— Посмотри на меня.
Он легонько её потряс, но она лишь глубже зарылась ему в подмышку.
— У меня тоже были другие девушки, — признался Данил, на что получил лишь страдальческий полустон. — Юль, не надо ни сожалеть, ни оправдываться за прошлое. Оно такая же часть нашей жизни, как и все остальные. А получается, словно нам, и мне, и тебе, нужно извиняться за то, что мы просто жили до друг друга, а не пребывали в анабиозе перед запуском некой установленной программы.