Она выпутала руки из одеяла, обняла его за шею и, проглотив упрёки в свой адрес с вполне очевидным ответом на вопрос, где были её глаза и мозги, прошептала:
— Ты удивительный мужчина.
— Весь твой. — Он намеренно добавил голосу хрипотцы и подул в Юлино ушко.
Юля допила остывший кофе, прибрала посуду и пересмотрела фотографии.
Любому чужому человеку стало бы ясно, что на них танцуют взрослый зрелый мужчина и девушка, которая гораздо моложе его. Она смотрит на него если не с обожанием, то с явным интересом. Он же держит серьёзное лицо. Бар, подсветка, танец — вполне однозначный вывод лежит явно на поверхности.
Только её Даня не танцует в привычном смысле этого слова. Никогда не танцевал. Он далеко не тактильный мужчина. Его круг «прикасаемых» крайне ограничен. И у него нет музыкального слуха от слова совсем. Поэтому танец является для Данила откровенным мучением. Ему приходится следить буквально за каждым своим шагом, но не столько, чтобы не выглядеть смешным, сколько чтобы не подвести и не поставить в неловкое положение партнёршу и не отдавить ей ноги.
Именно это напряжение сквозит во всей его позе в каждом кадре.
Он предельно собран.
Поэтому он не улыбается девушке.
Поэтому держит то самое пионерское расстояние между ними.
Поэтому одна его рука едва касается её талии, чтобы свободно отступить в случае ошибки, а вторая крепко всеми пальцами обхватывает женскую ладонь, чтобы поддержать, если он вдруг пропустит поворот или смену темпа.
В танце на фотографиях Юля не видела ничего из того, что есть в её танце с Даней. Где он заключает Юльку в кольцо своих рук и часто приподнимает над полом. Они в основном медленно покачиваются из стороны в сторону в одной точке. Скорее, танцуют не они сами, а их пульсы, дыхание и сочетание внутренних ритмов.
Юля решительно разорвала снимки и карточку, сложила обрывки обратно в конверт и наконец с облегчением отправила его в мусорное ведро. Затянула тесёмки пакета и вынесла к входной двери.
Она вернулась в кухню, выпила воды, смывая солоноватые намёки на ревность, которую наверняка должно было спровоцировать послание анонима.
Юля не собиралась сомневаться в муже, тем более по чьей-то указке. Показывать фотографии Данилу, тем самым оскорбляя его недоверием, она тоже не станет.
Оставалось надеяться, что безымянный шутник, кем бы он ни был, потешил какую-то извращённую хотелку и успокоился.
Портить грядущий вечер из-за чьего-то плоского юмора Юля тоже не собиралась.
Глава 9
— Неужели?! — воскликнула Юля и тут же спохватилась. — Прости, Крис! Расслабилась под твоими умелыми пальцами и задумалась.
Косметолог невозмутимо продолжила наносить сыворотку на лицо Юли.
— Ой, перестань! Здесь регулярно всхрапывают, сопят, причмокивают. Однажды клиентка так вздрогнула, проваливаясь в сон, что выбила ампулу у меня из рук. — Кристина привстала и подмигнула Юле. — Но сейчас лучше помолчи.
Юля всегда любила освежающие тон и в целом кожу лица процедуры. Сегодня вообще весь уходовый коктейль получился воздушным и невесомым.
— Ты и так светишься изнутри, — отметила Крис. — Подсветим тебя немного снаружи, и муж влюбится снова, как жених, который ждёт и в то же время жутко волнуется услышать вожделенный ответ.
Юля закрыла глаза, передавая контроль полностью в руки косметолога.
«Двадцать лет, — крутилось в голове на повторе. — Двадцать лет, а волнение каждый раз одинаковое. И это хорошо. Очень и очень хорошо». Они с Даней не превратились всего лишь в привычку друг для друга и не стали некой данностью. Ежегодным посещением того самого клуба каждый из них, не сговариваясь, благодарил место самой важной встречи в жизни.
Как бы Юля ни старалась, мысли то и дело цеплялись за выброшенные утренние фотографии. Она не начала подозревать мужа в интрижке на стороне, не изменила решения ничего про них у него не спрашивать, но никак не могла перестать думать, как так вышло, что Данил ввязался в танец с той девушкой. В итоге додумалась и так удивилась сама, что громко озвучила вопрос, явно озадачивший Крис, пусть та и не подала виду.