— Мы сумасшедшие!
— Надеюсь, наше общее на двоих безумие не лечится, — ответил Данил, разворачиваясь боком, чтобы выйти на крыльцо.
Они всё-таки завернули к служебному входу, сделали несколько фотографий и пересчитали каждую его ступень, нежно и невесомо целуясь на каждой их них до приезда такси.
В машине они отдали дань уважения приличиям, дразня друг друга лишь лёгкими касаниями по бедру или колену, переплетая пальцы рук и потираясь плечами. Зато в подъезде начали целоваться, едва войдя в лифт.
— Как подростки… — попыталась притормозить Юля и перебила саму себя тихим стоном: — Мммм…
— Подростки так не умеют.
Не отрываясь от губ жены, Данил на ощупь открыл дверь в квартиру. Захлопнул тоже не глядя. Сгрёб Юлю в охапку и, привалив к вешалке с одеждой, припал к её шее.
— Надеюсь, твоя мама не появится сейчас на пороге кухни, — вдруг засмеялась она, зарываясь пальцами в волосы мужа.
Он щекотно фыркнул ей в ухо, и они вместе расхохотались в голос.
Юля и Данил встречались уже неделю. Они стали любовниками, но оставались всё теми же близкими друзьями, превращая многолетнюю дружбу не в помеху, а преимущество для своих отношений в новом юном статусе.
Он забрал её вечером с работы из архитектурного бюро. Не сговариваясь, они поехали к нему. Целоваться начали в лифте. Каким-то чудом не уронили ключи и открыли входную дверь. Ввалились в полутёмный коридор и почти упали в нишу с вешалками для верхней одежды. Данил жадно впивался в губы Юльки, хаотично гладил её по спине и ягодицам. Она страстно отвечала, сильно потягивая его за волосы. Выдыхая: «Очень по тебе соскучился», — он прокладывал дорожку влажных поцелуев по её шее. Юля запрокинула голову, простонала: «Я тоже», и сквозь ресницы вдруг уловила какое-то постороннее движение.
Появившийся в проёме кухни силуэт подействовал на неё, как холодный душ. Юля мгновенно распахнула глаза, замерла, сильно вдавила голову Дани в себя, останавливая его, и отчеканила: «Здравствуйте, Маргарита Николаевна!»
Данил недоуменно уставился сначала на Юлю, затем полуобернулся и, ошалело пробормотав: «Мама!?» — выпрямился.
Его мать смотрела на них, растерянно переводя взгляд с одного на другую. Потом, прижав руку к груди, произнесла: «Слава богу!» — и скрылась в кухне.
Юля крепко обняла Даню, пытаясь выровнять обезумевшее дыхание. Он обнял её в ответ, одновременно поправляя штаны и футболку так, чтобы не светить перед матерью откровенным стояком.
— Сколько же я нервов вымотала не только тебе, даже не подозревая об этом, — прошептала Юля.
— Тш-ш-ш, — успокаивающе начал было Данил, но она замотала головой.
— Не думаю, что каждая мать, застав сына почти без штанов, с облегчением скажет “Слава богу!”
— Я слышал. — С досадой поморщился Даня. — Ты не думай, я не плакался маме в юбку. Но она знала и знает главное: то, что я тебя люблю.
Он уткнулся лбом в её лоб. Юля утонула в его взгляде.
Данил звонко чмокнул её в нос и, взяв за руку, увлёк за собой.
— Пошли сдаваться.
— Дань?
— Хм?
Они лежали в постели. Юля растеклась по горячей груди мужа и ленилась подтянуть повыше одеяло, которое болталось где-то под попой. Влажная обнажённая кожа быстро становилась прохладной, но шевелиться совершенно не хотелось. Нашевелились так, что, кажется, оборвали пару крючков в прихожей, а соседей снизу заставили думать, что приехал их сын и устроил разгул в родительской спальне.
— Надеюсь, я буду такой же понимающей свекровью, как твоя мама.
— Без сомнений. — Данил подбил подушку, приподнялся, накрыл их с Юлей, кутая её холодные плечи в одеяло и тепло своих ладоней. — Я чего-то не знаю?
Юля завозмущалась, что надо бы сначала сходить в душ, но, согреваясь, быстро уступила побеждающей истоме.