Дверь открыла Светлана Михайловна. На ней было красивое зеленое платье, расшитое крупными золотыми цветами. Оно было чуть ниже колен, в меру пышное. Мама Егора крепко обняла всех по очереди и пригласила в дом. Папы пожали руки и прошли в зал, мамы спрятались на кухне, а Дима пошел в комнату Егора. Друг с упоением наслаждался какой-то новой компьютерной игрой, которую ему купил Виктор Петрович, когда сыну наконец-то сняли гипс, а Настя крутилась перед зеркалом и наблюдала за тем, как невысокими волнами развивается светло-голубое платье, когда она делает очередной оборот.
— Олененок, голова закружится, — сказал Дима, наблюдая за ней, облокотившись о дверной косяк.
— Ди-има! — радостно крикнула Настя и подбежала, чтобы крепко его обнять.
— Привет, красавица. — Услышав слово «красавица», Настя как-то по-хитрому улыбнулась, но почти сразу убежала к маме на кухню, словно застеснялась.
— О, братан, здорово. — Егор подошел к другу, и они обменялись рукопожатиями. — Как дела?
Егор замечал, что в последнее время Дима слишком тихий. Не такой разговорчивый, не такой веселый. Егор понимал, что это как-то связано с семьей, но давить не хотел. Если надо будет, он сам расскажет.
— Да нормально, — ответил Дима и отвел глаза. — Готов к празднику?
— А куда деваться-то? Конечно, готов. Подарки никто не отменял, — самым заговорщицким голосом проговорил Егор. — А пока пойдем что-нибудь украдем со стола.
Украсть им так ничего и не удалось. Как только мамы увидели хитрые глаза сыновей и тянущиеся к колбасе руки, то сразу надавали по этим рукам. Правда, потом они сжалились над детьми и сделали им несколько бутербродов, потому что до Нового года оставалась еще пара часов.
Все потихоньку собирались за большими, ломящимся от еды столом в гостиной. Виктор Петрович и Александр Сергеевич обсуждали политику, мамы о чем-то щебетали, а дети носились с вертолетом на пульте управления, то играли с Бенни, белым лабрадором, который был уже довольно стар, чтобы так же бегать по всей квартире. Он сонно лежал на спине, подогнув лапки, и ждал, пока кто-то из громких детей соизволит почесать ему пузико. Первой догадалась Настя. Она присела к Бенни и сначала погладила ему ушки, которые смешно развалились по обе стороны от головы. А потом маленькими ручками все же почесала животик, отчего Бенни смешно задергал задней лапой. Дима и Егор присоединились к ней и уморили бедного пожилого пса. Им даже показалось, что, когда они наконец его оставили, уходя к столу, Бенни с облегчением выдохнул.
Еда была наивкуснейшая: жаренная курочка с хрустящей корочкой, картошка по-деревенски и разные ароматные салаты. Дети налетели на еду с ходу, потому что за активными играми проголодались, а взрослые ели не спеша, уделяя больше времени разговорам.
— И все же я настаиваю, что для мальчика нет ничего лучше бокса, — говорил Александр Сергеевич. Взрослые как-то незаметно перешли на детей.
— Саш, бокс твой — прошлый век, — не унимался Виктор Петрович. — Лучше футбол или вон, баскетбол, куда Димка ходит.
— Если бы не Женя, я бы его давно уже оттуда забрал, — раздраженно ответил папа Димы. — Она все мозги парню задурила своим баскетболом. Пацан ничего не видит кроме него.
— Пап, мне правда нравится.
— Правильно, сынок — вступилась Евгения Михайловна. — На этом боксе все мозги вышибают.
— Зато он всегда сможет сдачи дать! Вон Егорку как избили сильно, а если бы боксом занимался…
— Саша, давай сменим тему, — осадил его Виктор Петрович. Его голос был спокойным, но в нем отчетливо слышались остерегающие нотки.
— Хорошие мои, вы же еще рыбку не попробовали. Она уже допекается, сейчас принесу. — Мама Егора попыталась как-то разрядить обстановку, но получалось не очень хорошо. Атмосфера за столом держалась напряженной. Родители Димы хоть и сидели рядом, но даже не смотрели друг на друга. Папа Егора пытался поддерживать разговор, но как-то заметно погрустнел. Он сильно винил себя за то, что не смог защитить сына, и боялся подумать, что могло бы произойти, если бы не подоспел вовремя.