— Ты очень маленькая глупенькая девочка. — Витя хотел протянуть руку, чтобы дотронуться до моей щеки, и в этот момент я словно очнулась и сорвалась с места. Побежала домой не оглядываясь. Я понимала, что он и его дружки могут меня поймать на раз-два, но почему-то они этого не делали. Лишь эхом я слышала, что Витя кричал мне вслед:
— Беги, беги пока можешь. Мы еще встретимся! И брату привет передавай.
Стало очень страшно. Кажется, я натворила дел…
До квартиры я добежала минут за пять. Хорошо, что было недалеко. Трясущимися руками открыла замок и зашла, быстро захлопнув дверь, как будто сейчас сюда мог кто-то ворваться. Провернув несколько раз ключ, я подергала за ручку, чтобы убедиться, что дверь действительно закрыта. Из кухни слышались какие-то голоса и заливистый смех, добрый и искренний. Совсем не такой, как у Вити и его друзей. Через минуту в прихожую вышли Егор и Дима, видимо, услышав, что кто-то пришел домой. Я все еще стояла, навалившись спиной на дверь, думая, что, если сейчас ее не будет, пропадет моя опора и я просто упаду. Сердце колотилось с бешенной силой, а голова кружилась. Кажется, даже руки слегка тряслись. Я сцепила их в замок, чтобы унять дрожь. Увидев меня, хорошее настроение у мальчиков тут же испарилось, и их лица стали серьезными.
— Насть, что с тобой? — первым подбежал Егор. — Ты очень бледная. Тебя кто-то обидел? Сделал больно? Почему на тебе лица нет?
Егор всегда очень остро реагировал на все. А если дело касалось меня, то у него вообще сносило голову.
— Егор, успокойся, отойди. — Дима был его полной противоположностью. Спокойный, рассудительный, разумный. Я никогда не видела, чтобы он выходил из себя или кричал. Им всегда управлял разум. И даже если он переживал по какому-то поводу, то никогда этого не показывал. — Олененок, что случилось? — он присел передо мной на корточки и взял мои ледяные руки в свои. Ладони у него всегда были горячие. Мне показалось, что через это тепло ко мне переливалось его спокойствие, и сердце стало стучать чуть медленней.
— Я… Мне… Просто я думала, что… — горло сжалось, и слезы стали подкатывать
— Не бойся, Настюш. Ты в безопасности. Расскажи, что случилось? — сказал Дима и стал легонько растирать мои руки, чтобы они хоть немного согрелись. Я взглянула на него, потом на брата, который прислонился к стенке и пристально на меня смотрел. Я знала, что в нем уже все закипает, и от этого рассказывать о своей глупости было еще страшнее.
— Просто я не хотела, чтобы вы считали меня… маленькой, — я стала рассказывать, опустив глаза. — И мне показалось, что если я буду общаться с кем-то взрослым, то… — мне хотелось убежать в комнату и закрыться там.
— То что? — спросил Дима.
— То я стану крутой, поэтому я и стала с ними общаться. Я… я не хотела сначала, они мне совсем не нравились, а потом девочки стали спорить, и мне захотелось всем доказать… Сначала все было нормально, а потом… Потом стало страшно. И они назвали вас тупыми, я разозлилась, и…
Мне не хватало смелости взглянуть на ребят.
— Настя, с кем ты начала общаться? — снова задал вопрос Дима, но теперь его голос был совсем другим. Со стальными нотками, как холодный зимний ветер, который пробирал до самых косточек.
— Насть, ответь, в конце концов, — Егор заводился все сильнее.
— С Витей, — только сказала я, и по щекам потекли горячие слезы.
— Ты с ума сошла?! — крикнул Егор так, что я невольно сжалась и сильнее вцепилась в руки Димы, будто ища защиты.
— Не кричи, Егор, — сказал он и поднялся на ноги, отпустив мои ладони. — Он тебе что-то сделал? — спросил Дима, уже обращаясь ко мне.
Я лишь отрицательно покачала головой. Говорить о том, что Витя на меня замахнулся, я не стала.
— Ты вообще соображаешь, что это за человек? — Егор нервно ходил от стены до стены. От него словно летели искры, обжигая всех, кто находился рядом. — Ты понимаешь, что он отбитый на голову? Отморозок! Как ты вообще додумалась связаться с ним? Решила выиграть в споре? Показать всем, что уже взрослая? Да это поступок глупого неразумного ребенка, Настя! — Егор подлетел ко мне и, взяв меня за подбородок, заставил посмотреть на себя. Он не делал больно, и я знала, что никогда не сделает, но было все равно страшно. Страшно и стыдно. — Насть, чем ты думала, скажи мне, пожалуйста? Ты же не дура вроде, а?