Как же я радовалась, когда она рассказа мне, что Вадик донес ее на руках прямиком до дома. Правда, идти было всего пять минут, но это все равно стало нашей маленькой победой. Светка была счастлива. Теперь все было в ее руках. Нужно было не дать Вадику снова превратиться в Казанову, а сделать его настоящим рыцарем, без которого нежная Светлана будет в опасности. Мне было так хорошо, что сон все никак не приходил. Я лежала на кровати и листала ленты соцсетей. Нечаянно я наткнулась на страничку Машки. Залезла туда и увидела несколько видео, на которых она танцует вместе с Димой. Они отдыхали в каком-то клубе, где все было в неоновых оттенках, а над толпой прыгающих в такт музыке людей летали разноцветные световые лучи. На первом ролике играло что-то медленное, и они раскачивались из стороны в сторону и кружились. Маша положила голову ему на плечо, а Дима аккуратно обхватил ее за талию. Тот, кто их снимал, скорее всего, подруга Маши, тихо умилялся за кадром. На втором видео ритмичная музыка била из всех динамиков. Телефон уже был у Маши, и она, вытянув руку вперед, решила сохранить на память, как они прыгают и дурачатся. Дима в экране строил рожицы и легонько целовал ее в щеку, эта жаба делал вид, что смущается. Мое хорошее настроение тут же улетучилось. Глаза стали стеклянным, и я почувствовала, как в уголках глаз собираются слезы. А нос непроизвольно начал шмыгать. В этот момент кто-то постучал в дверь, и ко мне заглянул Егор. Я успела выйти из соцсети и убрать телефон под подушку.
— Насть, можно я у тебя наушники возьму? Мои что-то барахлят, — спросил он.
— Да, конечно, они в тумбочке. — Мой голос резко стал хриплым, и Егор не мог этого не заметить.
— Сеструха, что с тобой? Ты чего плачешь? — хорошо разглядеть лицо у него не получилось, потому что комнату освещал только лунный свет из окна, около изголовья кровати.
— Нет, с чего ты взял? — я хотела изобразить искреннее удивление, но, видимо, не сработало. Потому что брат подошел и включил светильник. Теплый желтый свет тут же ослепил меня, и я прикрыла глаза руками. Ну и потому что очень не хотелось, чтобы он видел, что я плачу. А слезы, предатели, все равно покатились по щекам.
— Эй, ты чего? — он погладил меня по голове и присел на кровать. — Рассказывай. Или я лягу спать у тебя на полу и всю ночь будут невозможно храпеть.
— Нечего рассказывать. Просто долго сидела в телефоне, вот глаза и слезятся.
— Еще варианты есть?
— Нет. — Я не умела, да и не хотела обманывать брата. Но рассказать правду тоже не могла. Оставалось говорить ему лишь частично. То, что Егору можно было знать.
— Насть, я ведь про спать серьезно говорил. Ты это из-за мальчика?
— Ну, можно и так сказать. — Ага, мальчик. 20 годиков. Зовут Дима. Лучший друг старшего брата.
— Неразделенная любовь?
— Ему вроде нравится одна девочка. Я видела, как они гуляют вместе.
— А ты ему говорила, что он тебе нравится?
— Неа, — я отрицательно покачала головой. — Он даже не подозревает об этом.
— Ну, в любом случае бежать к нему и кричать о том, что ты в него влюблена, не стоит. Это его отпугнет. Ты лучше понаблюдай за ним. Может, ты ему тоже нравишься, но он тебе не говорит.
— Я совсем ему не нравлюсь как девушка. Может быть, только как подруга, и то это не точно.
— Знаешь, иногда настоящие сильные чувства вырастают как раз из дружбы. Ты просто помни, что всему свое время. Ни раньше, ни позже. К тому же ты у меня такая красавица, что в тебя невозможно не влюбиться. — Он легонько потрепал меня за нос. — Одни волосы чего только стоят. Длинные белые локоны. Да ты прямо принцесса, Настюш.
— Спасибо, братик. — Я села и крепко обняла Егора за пояс, спрятав лицо у него на груди.
— Если это твоя судьба, сестренка, она никуда от тебя не убежит. Ни через год. Ни через пять. Ни даже через десять. Тем более, зная тебя, ты в своего человека так вцепишься, что у него никаких шансов не останется.
Мы тихо рассмеялись, и он поцеловал меня в макушку, как в детстве. Я всегда была тактильным ребенком, а так как родители часто пропадали на работе, я вымещала всю свою любовь и желание обниматься на Егоре. Он и не сопротивлялся сильно. Просто ждал, пока у меня пройдет приступ нежности, а потом целовал в голову, и я, счастливая и довольная, бежала играть. Но чем взрослее я становилась, тем меньше обнималась с братом. Это нормально, но сейчас мне как никогда нужны были его защита и поддержка. Возможно, это не совсем честно, и если бы он знал об истинных причинах моей грусти, то не говорил бы про судьбу и нечто подобное. Но мне так хотелось в это верить. И я верила. Потому что привыкла делать так, как чувствую.