Глава 4
Наутро переживание усилилось, на столько, что Луна не смогла даже нормально выпить чай, у неё дрожали руки. Это заметил Гидеон и перед выходом придержал девушку за руку, развернул к себе лицом и обнял. - Не переживай, все будет хорошо. Я буду рядом. Луна нервно усмехнулась. - За последние сутки, ты столько сделал для меня, что мне неловко. Спасибо. Луна встала на носочки и поцеловала его в щечку. - Мне начинает нравиться, думаю, что нужно чаще вмешиваться в твою жизнь. Нам пора. Гидеон заметил, что за это время он немного переосмыслил свою жизнь. Последние события повлияли не только на Луну, хоть он и не впадал в истерику, но он не был готов к таким вещам. Ему нравилось новые ощущения, и то, что он заботился о Луне. Теперь он сделает все, чтобы защитить и сделать ее счастливее. Крепче сжав ее ладонь, Гидеон вышел из номера и вызвал лифт. Луна расслабилась, ощущая его поддержку, чувствовала, как спокойствие растекается по всему телу. Они спустились в холл, вышли на улицу и сели в машину. Через мину пятнадцать они были уже в больнице.
Просыпаюсь я от того, что ужасно хочу в туалет. Открываю глаза.
Я в чистом, стерильном окружении больничной палаты. Кругом тихо. В голове тупая боль, но это ерунда по сравнению с тем, что мой мочевой пузырь вот-вот лопнет. Мне надо в туалет.
Я проверяю свои конечности. Правая рука саднит, и я замечаю, что от нее отходит трубка капельницы. Я быстро прикрываю глаза.
Повернув голову — к моей радости, она меня слушается, — снова открываю их. На прикроватном столике на колесиках стояли два букета цветов, там же были связка воздушных шариков с надписью «Выздоравливай скорей!» и подарочный пакет из фиолетовой фольги. Имя на открытке я видела то отчетливо, то совсем расплывчато. «Ви.»
В палату входит медсестра.
— Миссис Каллахен, я дам знать доктору Кроув, что вы проснулись. — Она подходит к моей кровати. — Меня зовут Нора. Вы знаете, где вы?
— Да. В больнице. Мне надо в туалет.
— У вас катетер.
Ну, просто замечательно. Я смущенно смотрю на сестру.
— Пожалуйста. Я хочу встать.
— Миссис Каллахен!
— Пожалуйста.
— Хорошо, давайте я уберу катетер. Вы можете сходить в уборную, пока мы ждём доктора.
— Спасибо. — Я благодарно смотрю на нее, пока она убирает катетер.
Я одета в тонкую больничную рубашку. Не помню, как и когда меня раздевали.
Но оказавшись в туалете, понимаю, что это совсем не важно, главное, что я могу пописать. Когда я возвращаюсь, медсестра помогает мне лечь обратно.
— Как вы себя чувствуете? — спрашивает она, и голос ее пронизан сочувствием и нотками беспокойства.
— Все болит и хочется пить. Умираю от жажды, — шепчу я.
— Я принесу вам воды, как только проверю ваши основные показатели, и доктор Кроув вас осмотрит.
Она берет манжет тонометра и надевает его мне на руку.
Дверь в палату открывается и на пороге появляется доктор.
— Добрый вечер, миссис Каллахен. Я доктор Кроув.
Он начинает тщательно меня обследовать: светит мне в глаза фонариком, просит дотронуться до ее пальцев, потом до своего носа, закрыв вначале один глаз, потом второй, и проверяет все мои рефлексы.
Голос у нее приятный, а прикосновение нежное, и ей не откажешь в умелом подходе к больному.
— Все в порядке, никаких серьезных повреждений. Я выпишу вам болеутоляющее, чтобы прошла головная боль. К вам есть посетители, так что оставлю вас ненадолго. Но мы не можем отпустить вас домой, пока с вами не побеседует следователь, он зайдёт к вам вечером.
— Спасибо.
Раздается стук в дверь, и входят двое людей.
Тут я начинаю сомневаться в том, что со мной все хорошо. Ведь прямо перед моей постелью стоит девушка точная копия меня.
— Еда? — удивляется доктор Кроув.
— Леа, наверное, голодна, — говорит парень. — Это куриный бульон.
Доктор улыбается.
— Это замечательно. Но только бульон. Ничего тяжелого.
— Хорошо.
— Тогда я вас оставлю, мне уже пора.
Доктор вышел и закрыл за собой дверь.
Я все это время смотрела на девушку и не понимала, что происходит.
Она заговорила первая.
— Привет, меня зовут Луна. Знаю, для тебя это, наверное, шок, но я твоя сестра. Я сама только недавно узнала о тебе, и для меня это так же неожиданно.
Ее голос дрожал, я каждой клеточкой ощущала, как она волнуется.