Я встаю с кровати, мой желудок сжимается и разжимается, как кулак.
— Ты знаешь — нельзя есть кожуру?
Адриана не произносит ни звука и продолжает смотреть на меня своими большими серыми глазами. Я вздыхаю и сажусь рядом с ней.
— Вот так.
Я показываю малышке, как надо чистить апельсин ногтями, а сама стараюсь не вдыхать его запах. Яркие оранжевые спирали падают ей на колени, она молча наблюдает за мной. Я заканчиваю чистить апельсин, и теперь она держит его двумя руками, как будто это стеклянный шар, который страшно разбить.
Я встаю и ухожу от ее больших внимательных глаз и тоненьких проворных пальцев, к окну. Мне жаль малышку.
Мистер Освальд умер, что теперь с ней будет? Судя по всему, лекарство помогло, но на сколько его хватит? Что будет со всеми нами? Столько вопросов, и я не знаю на них ответов, пока мы тут, я позабочусь о малышке. Это единственное что я знала точно.
Сегодня наверняка будет жаркий день. В комнате уже жарко, а когда я приоткрываю окно, чтобы выпустить запах апельсина, воздух с улицы проникает внутрь, как толстый язык. Я делаю глубокий вдох, втягиваю в себя чистый запах утренней свежести и деревьев Магнолии, что растут возле дома, слушаю тишину города, за низкой белой оградой. Снаружи оживает автомобильный двигатель. Этот звук пугает меня, я подпрыгиваю от неожиданности.
— Выспалась?
Я оборачиваюсь. В дверях, скрестив руки на груди, стоит Дункан.
— Да, — вру я.
Слабая улыбка всего на мгновение появляется на его лице.
— Сейчас нас отвезут в убежище.
— Хорошо.
Дункан продолжает смотреть на меня. Это смущает меня, я впиваюсь ногтями в подоконник у себя за спиной.
Ступеньки издают жуткий стон, и появляется Крис, и говорит что нам пора.
— Адриана, нам пора, иди ко мне.
Малышка спрыгивает с кровати и берет меня за руку.
От апельсина ее ручки липкие. Я беру полотенце, с миски у кровати и протираю наши руки. Только после этого мы выходим из дома.
Там стоят две машины, как для сафари. С большим открытым багажником.
— Садитесь, у нас ещё много работы.
Мужчина, который отвёл Дункана ночью в убежище, сидел за рулем, и в подтверждение своих слов нажал гудок на руле. Я взяла Адриану на руки и села на заднее сиденье, рядом сел Дункан.
Мы отъехали от дома. Безлюдные улицы, заброшенные дома, брошенные игрушки на пустых площадках, выбоины на дороге или настежь распахивающиеся двери, все это проноситься мимо в окне внедорожника. Болезненное ощущение отсутствия чего-то, нехватки какого-то элемента в ряду других заставляет биться сердце чаще. Бесконечное перетекание, напоминающее приливы и отливы моря, волнообразные очертания холмистых дорог приближают нас к убежищу.
Серое приземистое здание в тридцать четыре этажа. Над главным входом надпись «ЦЕНТРАЛЬ».
Огромный зал на первом этаже обращен окнами на север, точно художественная студия. На дворе лето, в зале и вовсе тропически жарко, но по-зимнему холоден и водянист свет, что жадно течет в щели забитых досками окон в поисках живописно драпированных манекенов или нагой натуры, пусть блеклой и пупырчатой, — и находит лишь никель, стекло, холодно блестящий фарфор стен.
Нас встречает высокая женщина, смугловатая кожа, с чертами лица как у Криса. На ней белы халат, на руках перчатки из белесой, трупного цвета резины.
— Приветствую в нашем доме, и прежде, чем он станет и вашим, я должна вас осмотреть. Меня зовут Валентайн, можно просто Вал. Пойдёмте за мной.
По мере приближения к цели нас возле каждых дверей обдает потоком кондиционированного воздуха. Удивительное ощущение, как будто тебя на секунду с ног до головы, как мороженое на палочке, покрывают ледяной глазурью. В такие моменты я прикрываю шею волосами, чтобы никто не заметил мою царапину.
Валентайн заходит в одну из комнат и оттуда выходит очень красивая женщина, стройная, с идеальными чертами лица. У неё в руках несколько планшетов и авторучки, дет их нам с Дунканом.
— Пожалуйста, аккуратно заполните все графы, включая те, что касаются вашей медицинской и семейной истории.
На прикрепленном листе аккуратно пронумерованные графы — фамилия, инициалы, адрес проживания, возраст. Я рада, что Дункан стоит возле меня. Он кладет планшет на предплечье и начинает легко и быстро заполнять анкету.
— Миссис Каллахен?
— Да, это я.
— Вас доктор осмотрит вместе с Адрианой, вы заполнили обе анкеты?
Я киваю и смотрю на испуганную малышку, которая не понимает, что происходит.
Нас проводят за белую дверь. За ней небольшая комната с таким же ярким, как в коридоре, освещением, и похожа она на обыкновенный кабинет: в углу стоит и периодически пикает какое-то медицинское оборудование, смотровой стол накрыт тонкой калькой, в воздухе витает едкий запах антисептиков.