— Валентайн, смотри, тут написано, что нужно не отделять антитела от крови, а брать кровь заражённого, и смешивать.
Я в этом ничего не понимаю, даже не уверена, что правильно объяснила.
Луна вошла в кабинет без стука, когда мы с Вал обсуждали следующий раз сдачи крови.
— Не совсем правильно, но я поняла, что тут нужно делать.
Валентайн просмотрела документ в ее глазах промелькнуло нечто мне непонятное.
Наконец-то процесс пошел, и как единственный доброволец, Крисс первый принял лекарство.
Как только Валентайн увидела, что Криспин идет на поправку, начала делать больше вакцин.
— Ты помнишь, как тебя зовут?
Валентайн пыталась заговорить с Крисом.
Он ее слышал, но отвечал кивками как обиженный ребенок.
— Ты голоден?
Очередной кивок, Валентайн говорит, что это нормальная реакция.
Моей крови хватило пока что на пять образцов. Нужен был перерыв, я тоже не могу отдать всю кровь.
Через три дня, когда показатели Криса были стабильны, он начал поддерживать беседы.
— Сколько я был в этом состоянии?
— Два месяца и две недели. Ты что-то помнишь?
— Все вокруг было мерцающее. А звук ощущался как будто я был под водой, все было приглушённо и непонятно. И все безумно бесило, я чувствовал только одно, нереальную злость.
— Все позади.
Лечение прошла Адриана.
Малышке лечение далось сложнее всего, первые два дня, она провела в искусственном сне, по-другому ее организм сопротивлялся.
И только ещё через три дня, когда малышкины показатели были окончательно стабильны, Валентайн обнаружила в ее крови антитела. То, что позволило доктору, использовать ее кровь, как и мою.
— Это невероятно, она не просто излечилась. У Криса совершенно другие показатели, но они точно оба здоровы.
Но так как Адриана все ещё ребенок, с ее крови сделали всего лишь два образца.
Следующий излечился Дункан.
За эти два месяца, я наблюдала как растет мой живот, и я о многом думала, о нас с Дунканом. Да что там думала, я спать не могла, каждый раз вспоминая последний с ним разговор. Я каждый день просыпалась, в надежде, что Вал найдёт лекарство. И когда с ним будет все хорошо, он не откажется от своих слов.
Когда Дункан пришел в себя, я струсила, и под предлогом, что мне плохо, решила отсидеться в комнате.
Прошло несколько дней, пока Дункан пришел в себя, осознал произошедшее и смог выйти с изолятора.
Я как раз спускалась на завтрак, когда мы с ним встретились на лестнице.
— Привет.
Он стоял, и улыбался мне, у меня внутри было много эмоций, но я просто стояла и молча смотрела ему в глаза.
— Кажется я просил не избегать меня, а ты ещё и разговаривать перестала.
— Опять глупости говоришь? Зачем же тебя спасли, раз ты такой не серьезный?
Отшутиться было легче, чем сказать о том, как я скучала.
— Я вообще-то серьезно. Не хочу показаться грубым, но твой живот стал больше, ты там точно одного ребенка носишь?
— Это все Димитрия, у нее новое развлечение, на пару с Адрианой, они решили меня откормить, чтобы я была как колобок.
— Кстати, как малышка?
— Хорошо, бегает и прыгает, все ее тут любят и балуют.
— Забавно. Ты, наверное, устала, идём в столовую?
— Заболтал меня, я забыла куда шла. Как ты себя чувствуешь?
Мы продолжили спускаться по ступенькам вниз. Дункан взял меня за руку, чтобы мне было удобней спускаться.
— Не знаю, все это время, я чувствовал раздражение и печаль, точнее меня раздражала моя печаль, и из-за этого становилось ещё печальней. Я как будто был заложником в кругу, где ты бежишь как белка в колесе, но твой путь ведёт в никуда. Мне хотелось безумно к тебе.
— Ты был самым агрессивным, тобой занималась только Валентайн, ну ты понимаешь, из-за ребенка.
— Да, но мне Крис хвастался, что как только он очнулся, и пока не встал на ноги, ты все время приходила к нему, приносила еду, и помогала прийти в себя. А мне вот пришлось бегать и искать тебя. Я вообще-то скучал.
Дункан резко остановился и обнал меня.
— Прости, и я, тоже скучала.
Предательские слезы побежали из глаз.
— Не плачь, я тебя больше не оставлю, всегда буду рядом, слышишь меня? Я люблю тебя.
Я сотню раз представляла этот момент, но сердце все равно ускорилось, даже руки задрожали. Дункан поцеловал меня, у меня не было ни сил, ни желания сопротивляться. Его губы накрыли мои, и я почувствовала вкус зубной пасты, когда ответила на его поцелуй.
Я невольно улыбнулась, и меня прижали к себе, чуть сильнее чем прежде.