— Его величество может сам принести себе еду, разжечь огонь в камине и налить себе воду в кадку, — сказала она пыльному коридору. Он ответил согласным эхом.
Магод стоял у восточного входа в главный зал, он был в новой коричневой тунике и смотрел на нее, сжимая корзину хлеба в руках. Его глаза расширились от вида Галины в бесеранском платье. Он поклонился.
— Господин Гетен будет самым счастливым в Кворегне, ваша светлость.
Ее лицо вспыхнуло.
— Спасибо, Магод, — она была в этом платье, чтобы позлить отца и кузена. Это было низко, но она кипела и могла опуститься и до такого.
— Ваша светлость сильна, но и красива. Хотырь и Семел завидовали бы и гордились смертной дочерью.
Она улыбнулась.
— Только не зацепи женщину своим медовым языком, иначе будешь ее навеки. Как лорд Риш стал моим пленником.
Магод покраснел.
— Я могу лишь надеяться на удачу господина Гетена.
Галина сжала его плечо.
— Спасибо, что привез бочки из Ранита, — она кивнула на корзинку в его руках и добавила. — И что остался помочь. Я знаю, ты хотел вернуться домой. Повариха благодарна тебе за помощь, как и я.
Магод и Ранит заставляли ее думать о Гетене и краткой записке, которую он прислал о крикунах. Она гадала, собрал ли он еще информацию. Она гадала, скучал ли он по ней так, как она по нему. Он скучал. Она прогоняла мысли о нем. Тот путь вел только к горечи и желанию убить отца и кузена.
Он усмехнулся.
— Знаю, как делать много заданий без помощи, леди Кхары.
— Я в этом уверена, — ее голос отражался эхом, они вошли в главный зал.
Дверь за ними закрылась, и девичий писк привлек внимание Галины. Аревик, ее шестнадцатилетняя семья, поспешила к ней, бледно-зеленое платье шуршало. Она вспомнила о манерах, добралась до Галины, остановилась и сделала реверанс.
— Я так рада видеть вас снова, леди Кхары.
Галина приподняла бровь.
— Не нужно этих манер, — она повернулась к Магоду, Аревик выпрямилась, платье двигалось вокруг нее как цветок. Он пялился огромными глазами, словно никогда не видел девушку раньше. Галина ухмыльнулась. — Я могу представить Магода, леди Валы? Он мой хороший друг и помощник лорда Риша.
— Рада знакомству, — сказала Аревик и протянула руку.
Магод издал сдавленный звук. Он посмотрел на протянутую изящную ладонь Аревик, словно она могла пронзить его, подвинул корзину как щит между ними и посмотрел на Галину.
— Эм, простите, — он повернулся и убежал к столу.
Галина фыркнула.
— Ты опаснее меня, Аревик. Ты уничтожила хорошего мужчину, не касаясь его.
Аревик захихикала, окидывая Магода взглядом.
— Он хороший образец мужчины, — она посмотрела на Галину. Она обошла сестру, глядя на платье, уже забыв о Магоде. — Это бесеранский синий шелк?
— Да.
— От лорда Риша? — она погладила золотую вышивку.
— Да.
— Мама расстроится, что пропустила это. Она хотела приехать, но она беременна, так что король не пустил ее в путь.
— Она просто не могла вытерпеть этого мерзкого Валдрама.
Аревик подавила смешок за ладонью. У нее были идеальные тонкие пальцы. Без мозолей. Без сломанных ногтей. Без шрамов. Целые. Леди Валы была светлой и безупречной. Она посерьезнела и сжала запястье Галины.
— Наш отец знает, что у тебя есть это?
— Еще нет.
— Но он и кронпринц договорились в пути. Ты станешь следующей королевой Налвики. Его величество не позволит тебе отказаться выполнять его приказ в этом деле.
— Я всегда буду против глупости, Аревик, особенно, когда от нее опасно Урсинуму и Кворегне. У меня нет желания быть королевой, и я не хочу, чтобы тебя отослали на север вместо меня.
— Маг родился кронпринцем, но теперь он чуть лучше бедняка, — она прикусила губу. — Я знаю, что ты благодарна ему за помощь против Ведьмы инея и влияние на Бесеру, но ты откажешься от шанса стать королевой ради такого мужчины?
— Что не так с магом?
Она покружила шелковую юбку у ног.
— Не плохо спать с ним ради удовольствия, но не такой муж будет хорошим мужем и лордом.
Галина посмотрела на потолок, чтобы не закатить глаза.
— Мне не нужен лорд надо мной, и ты не услышишь мои жалобы о маге подо мной, — она скрестила руки. — Когда ты стала такой разговорчивой?
Аревик прищурилась. Младшая дочь короля Вернарда была красивой, чарующей принцессой, которой восхищались короли, потому что она была такой, какой должна быть принцесса, простой наблюдательницей. Она была умнее, чем считали мужчины вокруг нее.