— Кхаре нужен мужчина, который может защищать границы и расширять их.
Галина подавила раздражение.
— Ты общалась в королевой Амброзиной, — королева Урсинума была властной, но держалась традиций. Она не одобряла «причуды» Галины. — Я могу справиться сама. Мне не нужна защита мужчины.
— Она много знает о власти, особенно для женщины. Валдрам тут из-за власти Урсинума. Как можно отказаться от статуса его королевы?
Галина склонилась ближе.
— Смотри.
— Ее высочество и наша мама сказали бы, что ты ведешь себя глупо. И король не позволит этого, — Галина начала отвечать, но Аревик продолжила. — Отец предложил меня, но кронпринц попросил тебя.
Она усмехнулась сестре.
— Что доказывает, что он слишком глуп для брака, — Галина прошла к столу, тяжелый шелк ее платья и нижней юбки приятно шуршали. Платье было тяжелым. Оно показывало богатство и власть. Оно показывало сообщение, которое нельзя было игнорировать.
Аревик пошла следом.
— Твой отказ не примут. Ее высочество говорит, что к женщинам относятся как к дурам, пока петух на троне, — Аревик нахмурилась. Она провела шестнадцать лет в Татлисе и знала стратегии королевичей лучше Галины. Она склонилась ближе. — Конечно, король знает, что ты не будешь долго терпеть Валдрама. Думаю, он надеется, что твой нож сделает тебя вдовой и правительницей.
Вернард был дураком, если думал, что его дочери не знали о его стратегиях. Галина вздохнула.
— Я устала повторять, Аревик. Я не буду следующей королевой Налвики или пешкой отца, — она положит конец этой глупости, даже если придется вонзить нож в кронпринца Налвики за ужином.
Аревик склонила голову.
— Тебе нравится этот маг?
— Больше, чем Валдрам.
— Значит, да, и вы встретились романтично.
— Да? Быть одержимой ведьмой и получить мечом в живот не романтично.
Ее сестра проигнорировала ее сарказм.
— Ты знаешь, что выйдешь за кронпринца. Тебе не сбежать. Любовь и долг не связаны в нашем мире. Но это не значит, что ты не можешь получить своего мага, — она поймала взгляд Галины и прошептала. — Валдрам сказал отцу, что позволит тебе видеться с твоим любовником. Он не хочет заставлять вас разлучаться. Он понимает твои сильные чувства к нему.
— Как. Заботливо. Уверена, кронпринц Козел не думал использовать меня для давления на Гетена, — глаза Аревик расширились, она захихикала, все еще наивная. Галина обняла ее. — Мне нравится, что ты хочешь видеть хорошее в мотивах окружающих, но, поверь, отец не позволит Налвики получить доступ к такой силе снова.
Пока они говорили, каменщики опустили платформу и покинули зал. Галина заметила и нахмурилась.
— Кадок, — мужчина стоял у главных дверей. Он поклонился. Она поманила его к себе, и он подошел с шляпой в ладони. — Еще три часа будет светло. Почему твои люди уходят?
— Ваша светлость, я думал, лучше отправить работников домой, — Кадок сжал зеленую шляпу пальцами.
— Они опережают график?
Он отвел взгляд, словно надеялся, что ответ вдруг появится из Пустоты, а потом покачал головой.
— Нет, маркграфиня. Но мы и не отстаем. Просто, — он сжал шляпу, — я подумал, что вы предпочтете ужинать без шума, — она не ответила, и он быстро добавил. — И без пыли. Его величество и его высочество предпочли бы меньше пыли в своих блюдах, да?
— Король и принц для меня помеха. Я требую закончить крышу и бараки до конца лета. Если из-за этого им придется есть грязь, жуков и мусор, так тому и быть, — Галина указала на потолок. — Твои люди будут работать, сколько положено.
Он поклонился.
— Да, ваша светлость. Я позову их.
Паж короля появился на входе в зал, перебив их разговор. Галина заметила, что Кадок использовал шанс, чтобы увильнуть от ее критичного взгляда. Паж хлопнул в ладоши. Галина и Аревик повернулись к нему. Он громко и четко, чтобы слышали во всем зале, сообщил:
— Представляю Его величество короля Вернарда из Урсинума, эрцгерцога Татлиса и герцога Эскиса. И его светлость, кронпринца Валдрама из дома Бурсук, герцога Линны и наследника престола Налвики.
Боги, зачем он объявлял их? Тут были только она и ее сестра. И Галине было плевать на них.
Мужчины прошли в комнату, петухи, уверенные в своем статусе среди куриц. Они смотрели на Галину, пересекли главный зал и встали перед ней. Она сделала реверанс, холодно глядя на отца, не уступая ему, она унаследовала его взгляд и улучшила.