Таксин поджал губы и ответил:
— Ясное дело.
Фэдди скрестила руки и посмотрела на Элофа. Мальчик кивнул. Она кусала губу. Она вздохнула.
— Древья Линна. Оттуда они. Но это все, что я знаю. Я не знаю, кто их призвал.
Гетен нахмурился.
— У Бурсуков нет магов, — сказал он себе. — Но есть враги.
Таксин спросил:
— Да, но какие?
— Я сказала, что не знаю, кто их создал, — сказала девушка.
Гетен поднял руку.
— Я это понимаю. Крикуны пришли изнутри замка?
Она посмотрела направо и пожала плечами, Элоф кивнул.
Еще ложь. Часть Бурсуков могла быть мертва. Гетен вдохнул. Теперь ему придется отправиться в столицу Налвики.
— Мы переночуем тут. До гарнизона меньше дня пути. Уйдете на рассвете, — игнорируя кислое лицо капитана, он взял щипцы и продолжил вынимать теневую броню из плоти. Если он быстро найдет виновного некроманта, вернется в Харатон и приведет виновника Галине. Совет королей проведет суд и проследит, чтобы оставшихся крикунов уничтожили. Быстрый конец хаоса, его имя будет очищено, а Галина избавится от сомнений отца. И Скирон не обрушит на них свой гнев.
Таксин скрестил руки.
— Ты не должен идти один.
— Не думал, что тебе есть дело.
— И нет, но Галина захочет узнать, как ты умер.
— Ты скажешь ей, что от твоего ножа в моей спине?
— Если это будет правдой.
Гетен кивнул на свою окровавленную руку.
— Все еще сомневаешься во мне?
— Буду, пока ты не докажешь, что это был другой маг.
— Боги, ты осел. Я не знаю, что она видела в тебе.
— Я говорю это о тебе каждый день.
Фэдди опустила голову к груди, смотрела на Гетена исподлобья.
— Она часто о вас говорила, маг солнца.
— Лаума? — он посмотрел ей в глаза. Она кивнула. Элоф вышел из ее тени и уставился на него. Они знали магию. — Она звала меня другом или врагом? — он вытер кровь из раны и вытащил еще кусочек из мышцы. Боль обжигала руку, но он был рад отвлечению.
— И тем, и другим, — ответил мальчик, а Фэдди сказала:
— Она хотела себе вашу силу.
Гетен хмыкнул, но не смотрел на Таксина. Дети не помогали ему.
— Лаума была моим другом, — они возлежали вместе много раз с тех пор, как он стал главой цитадели Ранита. Элоф считал ее своей матерью? Мог ли он оказаться мальчику почти отцом? Вряд ли. Он вытащил последний осколок брони, бросил щипцы в миску с окровавленной водой и ополоснул рану. А потом нанес мазь и нашел набор для шитья, который принесли дети. — Кто из вас умеет шить?
Фэдди подняла руку.
— Я могу.
Таксин сказал:
— У меня больше опыта.
Гетен игнорировал его.
— Она может это сделать.
— Не так хорошо, — сказал Элоф. — У тебя будет жуткий шрам.
Гетен рассмеялся.
— Это мне напоминает воительницу, которую я знаю. Она не переживает из-за шрамов, как и я. Мы оба носим их гордо. Зашивай, дитя.
Она приступила к работе, а Таксин сел на скрипящий стул и хмуро глядел на огонь. Она была медленной, и мальчик не соврал, что получалось жутко. Но это было лучше открытой гниющей раны. Пока она работала, Элоф вытащил бобы, сушеную рыбу, яйца, хлеб и сыр. Гетен пробормотал благодарность, и они ели, пока в комнате темнело с закатом.
После этого он поправил чары.
— Не пересекайте порог. Чары могут убить, — он и Таксин не стали забирать у детей кровать Лаумы.
Капитан сказал:
— Не ясно, где вы будете спать в гарнизоне. Спите в кровати, пока можете.
Элоф принес им одеяла и маленькие шерстяные подушки.
— Я не смог найти что-нибудь мягче.
Таксин захрапел, как только вытянулся. Гетен лег с другой стороны комнаты.
— Все хорошо, Элоф. Я спал в худших условиях, где не мог укрыться даже тряпкой, — он развернул одеяло, поднял капюшон и закрыл глаза. Но мальчик остался рядом с ним. Гетен посмотрел на него, приоткрыв глаз. — Что?
— Фэдди сказала следить, чтобы у вас не началась лихорадка ночью.
— Да?
— Она говорит, что вы вспыльчивый, потому что вам плохо от раны крикуна.
— Фэдди добрая. Если бы я не был некромантом и целителем, она была бы права. Но я такой, а она не права. Я злой, потому что гонюсь за крикунами по всей Кворегне с капитаном Нахалом вместо пира в замке Харатон.
— О.
Гетен закрыл глаза.
— Иди спать, Элоф, — после перемещения, сражения, ран и исцеления тело болело всюду. Он устал. Так устал, что даже не мог оградить себя чарами от капитана Галины.