Галина нахмурилась. Если она скажет ему, где ключи, она и ее товарищи быстро встретят конец и окажутся с трупами под окнами. Лучше потянуть время для идей, для ее солдат за стенами, чтобы они придумали, как напасть.
— Я не буду упрощать это для тебя, — пусть Кадок и его бандиты тратят часы на поиски ключей, молотов и пытки, чтобы получить доступ к сокровищнице Харатона. Там были толстые стены, три двери с множеством замков, и туда еще не врывались враги.
— Плохо, — он отклонился. — Винс, Бритта, поднимите ее. Трефор, сними платье с леди Кхары. Оно слишком дорогое, чтобы его портить еще сильнее.
Маги сделали движение в унисон. Галина пискнула, ее мышцы послушались и подняли ее на ноги, пока разум гадал, как это происходило.
«Привыкай, мозг», — подумала она.
Трефор гадко рассмеялся. Он вытер губы и оскалился.
— Я буду рад, — Галина нахмурилась. Наемник думал не только о снятом платье. Он вытащил ножик из-за пояса.
— Только платье, идиот, — сказал Кадок. — Мы не звери.
Аревик за ней заплакала. Трефор разрезал шнурки на ее спине с треском. Дыхание мужчины было гадким, как гнилая капуста, а от тела воняло еще хуже.
— Отвернись, Аревик, — Галина оберегала нежное сердце сестры. Она была ребенком, которая поднимала пауков выше на окнах замка, чтобы они могли ловить мух, а не погибали от слуг. Она спасала мышей от котов Татлиса и воровала объедки с кухни, чтобы извиниться перед котами за сбежавший ужин. Она ни разу не видела пытки или войну. Она верила в романтику. И Галина не хотела, чтобы она потеряла это.
Ее сестра сказала:
— Нет. Если ты можешь это вынести, Галина, могу и я.
Трефор сорвал рукава и бросил их Кадоку.
Галина закатила глаза.
— Отверни ее, Магод.
Голос садовника был мягким, но решительным.
— Леди Кхары права, графиня. Не смотрите на ее страдания. Так ей будет хуже.
Трефор схватил платье спереди, пальцы были мягкими, а лицо в следах сыпи слишком близко. Его оскал расширился. Галина опасно улыбнулась в ответ и разбила его нос лбом. Он выругался, кровь потекла. Аревик завизжала. Галина увидела звезды, отшатнулась бы на шаг, но чары магов не пустили ее. Рен и другие наемники засмеялись. Трефор поднял ножик.
— Сволочь.
— Только я понимаю, как опасна маркграфиня? — буркнул Кадок и оттащил его. — Я заберу платье, — Галина подняла голову, поджала губы и мрачно смотрела на лидера, снимающего платье. Он быстро отошел, сунул его в руки Трефора и толкнул его к дверям. — Не испачкай шелк Бесеры кровью, идиот. Он стоит больше твоей жизни, — Трефор ушел, ругаясь, платье висело на его плече. Кадок поманил Рена пальцем. — Посмотри, сможешь ли ты уговорить леди Кхары поделиться богатством.
— Галина? — голос Аревик дрожал.
Галина зарычала.
— Я сказала тебе отвернуться. Живо, Аревик, — видимо, это был ее тон. Всхлипы сестры стали тише, голос Магода зазвучал мягко, и их шаги отошли.
Рен шагнул вперед, закатывая рукава. Он был крупным, с волосами мышиного цвета, жидкой бородой и огромными предплечьями. Галина увидела его оскал и приготовилась. Первый удар всегда был худшим. А он затаил на нее обиду.
Глава 14
Гетен стоял на землях замка Древья Линна спиной к опущенной решетке. Он поднял волшебный огонь, чтобы озарить туннель. Вход в замок напоминал вход в город, два туннеля с высокими стенами вели гостей от ворот. Слева была гора вонючих трупов. Руки, оторванные от тел, тянулись через железную опущенную решетку, пальцы отчаянно сжимали, желая сбежать, но пойманные в ловушку защитой своего замка. Он поднял голову. Цепь механизма ворот висела, оборванная, бесполезная. Кто-то разбил ее, похоже, чтобы оставить крикунов в замке.
— Кровь Семел, — прошептал он. Это было жуткое представление самопожертвования.
Справа от него двигалась стена крикунов, их кости тускло сияли от проклятия, оживившего их. Он смотрел на них. Они глядели в ответ.
— Кости Скирона, — в город он отступить не мог, солдаты искали его из-за Таксина. Подняться он не мог, стены были в крови и изогнуты. — Тогда вперед с огнем.
Словно ощутив его решимость, крикуны завизжали и пошли на него, кости гремели, гниль летела. Гетен скрипнул зубами, поднял щит и бросил в них огромный шар огня. Он прикрыл лицо и сжался за мерцающим янтарным заклинанием, крикуны загорались. Некоторые остановились в смятении. Другие отвернулись. Некоторые нападали друг на друга. И некоторые шли дальше, огонь с плотью и шерстью летел с них. Он выпрямил щит и добавил к растущему списку сожалений решение отдать меч Фэдди.