— Хорошая попытка, — сказал он и украл весь свет из пещеры. Тьма стала кромешной. Шемел пропал без света.
Валдрам зарычал и поднял шар волшебного огня. Гетен использовал шанс. Он разжег огонь, яркий, как солнце, горячий достаточно, чтобы загорались крикуны. Валдрам прищурился, ослепленный. Гетен бросил чудищ в стены пещеры. Он бросился. Он направил кулак в лицо Валдрама. Голова короля-волшебника дернулась в сторону. Он отпрянул и упал на колени среди костей. Он зарычал, встал и поднял кулаки спиной к Галине, глядя на Гетена.
— Теперь ты говоришь на моем языке, маг солнца!
Но Валдрам не успел напасть, Галина вырвалась из контроля отвлекшегося кузена.
Она подняла скрытый кинжал и с гневом закричала, опустила его на макушку Валдрама.
Он отшатнулся и моргал.
— Э, — он смотрел в пустоту, рот раскрылся. Слюна стекала с губ. Струйка крови потекла из носа.
Следующий удар Гетена попал по челюсти Валдрама, его костяшки трещали.
Король Налвики пошатнулся.
Чары на Галине пропали. Она охнула. Она упала. Гетен бросился вперед и поймал ее.
Крикуны растерялись, нападали друг на друга, на трупы солдат, которые били в ответ. У них не было независимой воли.
Валдрам нащупал кинжал. Он упал на колени, глядя на Гетена и Галину правым глазом, левый блуждал, как корабль в туман в море. Он рухнул на груду битых костей.
Жар и свет врезались в холодную ненависть и сотрясли пещеру. Стены стонали, пол трясся, кости гремели. Мозаика Скирона разбилась, кусочки зубов и ракушек летели в стороны. Бледный волшебный огонь и чернильные тени побежали по стенам и полу. Магия открывала трещины, находила корни, двигала камни и землю.
— Пещера рушится! — Гетен поднял Галину, прошел к лежащему Таксину. Грохот бил по их ушам. Он прижал ладонь к спине капитана, вернул его душу в тело и из последних сил произнес заклинание перемещения, пока крикуны нападали на Валдрама, а пещера посыпала их землей, камнями и корнями.
Глава 22
Яркие лучи утреннего солнца проникали сквозь ставни в спальне Гетена в Раните. Галина смотрела, как пылинки летают среди них, ленивый танец под неслышную музыку.
Гетен лежал на спине, повернул лицо к ней, расслабился во мне. Тепло комнаты обещало жаркий летний день, и он был обнажен под тонкой простыней, одна длинная нога была поверх ткани. Ее взгляд скользил по коричневым полоскам на его руках и плечах, на ребрах и ключицах. Тонкий розовый шрам искажал полоску на его левом предплечье. У него было меньше шрамов, чем у нее, и этот был новый, прощальный подарок от крикуна. Она обвела линию пальцем.
— Щекотно, — прошептал он, глаза еще были закрыты, он медленно улыбнулся.
— Лучше, чем больно.
Он зевнул, потянулся и повернулся на бок, окинул ее взглядом.
— Ты тут эксперт по шрамам, — он протянул ладонь. Золотые искры пробежали по ее бледной коже за его пальцами, пока он соединял розовые выпуклые линии и точки, которые отмечали ущерб, оставленный Валдрамом и Кадоком, боль, нанесенную людьми и магами. — Хотырь много от тебя требовала, — сказал он.
Галина поймала его ладонь.
— Не больше, чем Скирон от тебя.
Он прижал ладонь к своей голой груди.
— Боги пытаются утащить тебя в Пустоту.
— Все мы окажемся там, — Галина прижалась к подушкам сильнее. Ей нужно было больше подушек на кровати в Харатоне. Подушки делали любую кровать роскошью.
— Они не могут тебя получить. Пока что, — он приподнялся, склонился и уткнулся лицом между ее голых грудей, его дыхание обжигало, щетина царапалась.
— Ты теперь перечишь богам? — она провела пальцами по его волосам.
— Всегда, — он подвинулся и поцеловал ее. Когда их губы встретились, жар вспыхнул в обоих. Он отодвинулся и посмотрел на нее.
Она коснулась его рта пальцами, провела ими по его челюсти, чуть потянула за подбородок с темной щетиной.
— Проверяешь их терпение?
— Возможно. Хотя они сами виноваты. Они меня заставили.
Она фыркнула.
— И ты не дашь им забыть это.
— Конечно.
— Мы не прощаем и не забываем.
— Мы во многом похожи, — он поцеловал ее снова, но в этот раз медленнее.
Ее дыхание участилось.
— А ты во многом нравишься мне, — она прикусила его нижнюю губу.
Он улыбнулся у ее рта.
— А мне нравиться многими способами быть с тобой, — его голос стал хриплым.
Галина зарычала. Она запустила ладони в его волосы, притянула к себе, превратила игру в страсть своими губами и языком.
Но Гетен не спешил. Он замедлил ее поцелуи, скользил губами от ее челюсти к уху, по шее, покусывал горло. Он тихо рассмеялся, когда она заерзала под ним и щелкнула зубами.