— Откуда вы это знаете?
Галина оскалилась.
— Детские страхи, — она потерла глаза. — Что мне делать, если он будет давить насчет союза, Фила? Король водил меня на переговоры и заставлял участвовать во всех соглашениях, которые он делал, с моего детства.
— И ваш отец всегда поддерживал ваш отказ тем ухажерам и игнорировал их протесты. Почему вы думаете, что теперь он поступит иначе?
— Что-то изменилось. Гетен принял предложение. Я приняла Гетена. Но Его величество требует, чтобы он прибыл в Татлис и поклялся в верности Урсинуму, хотя он знает, что маг солнца не может так сделать. Даже если бы он не был слугой Скирона, такая сила во власти королевства может порвать хрупкий мир Кворегны. Как и говорил Юджин, когда некромант в прошлый раз занимал высокое место при дворе, случилась Война ветров.
Филиппа села напротив нее.
— Ваш отец уважает вашу силу. Думаю, он проверяет вас. Ваш брат скоро станет королем. Вернард хочет, чтобы вы отбились и доказали, что сможете вести отряды Урсинума при Илькере.
— Возможно. Но я боюсь, что в этот раз я порежу его не пером.
Филиппа склонилась и коснулась ладони Галины.
— Тогда у меня есть для вас правильное оружие, — она встала и прошла в гардероб.
— Оружие?
— Придворная броня, — крикнула она.
— Вряд ли у меня есть платье, которое сразит короля.
— Он приберег это, но вряд ли будет против, если платье побывает в этом бою, — женщина вернулась с платьем в руках. Она уложила одежду на диван. — Предлагаю это для пира. Это должно впечатлить короля Вернарда и кронпринца Слюнтяя.
Галина смотрела. Платье было серо-голубым, как осеннее небо. Золотая вышивка мерцала в свете солнца. Она встала и прошла ближе, чтобы рассмотреть его.
— Откуда это? — она коснулась мерцающих цветов, пчел и лоз на воротнике и разрезе спереди. Ее пальцы замерли на вышитом солнце на груди. — Это голубой бесеранский шелк?
Ее фрейлина скрывала эмоции, взглянула на платье и ответила:
— Да, кроха, — она склонила голову и добавила. — Это сильное заявление, да? Быть в таком платье на пиру с королем и нежеланным ухажером.
Невесты в Бесере всегда носили такой шелк, ткань была такой дорогой, что только королевичи могли позволить все платье из нее. Многим женщинам хватало ленты на запястье или шее, которую передавали в семье или получали от женихов много поколений.
— Мне говорили, что ваша талия уже, чем у королевы Керис и королевы Тегвен, но ваши плечи шире. Швея из Иствита была в истерике, пока не доставили больше шелка, — она осторожно повернула платье, показывая вышивку. — Вся вышивка на спине была осторожно соединена, чтобы скрыть новые швы. И спереди символы были изменены, чтобы отражать единство дома Персинна и дома Риш.
Платье, которое принесла Филиппа, было королевским сокровищем Бесеры.
Галина уперла руки в бока и сказала:
— Вот гад.
Филиппа растерянно и с тревогой посмотрела на нее.
— Что-то не так?
— Как давно это скрывалось тут?
— Две недели.
Галина покачала головой.
— Я упускаю очевидное, даже когда это под моим носом.
— Вы были отвлечены.
— Конечно, он хотел встречи с королем, — она покачала головой. — Я слишком упряма.
— Вы и лорд Риш в этом равны, — ответила Филиппа, стала развязывать шкурки платья и разделять слои. — И равны в глупости.
— Я думала, тебе не нравился Гетен.
— В отличие от Таксина и Юджина, я вижу, как хорошо на вас влияет господин Гетен, хотя я переживаю больше о вашем благе, чем о выгоде Кхары, — она скривила губы. — Ваши управляющий и капитан — мужчины. Они уважают вас, но никогда не поверят, что вы полностью управляете Кхарой, потому что у вас нет члена.
Галина выдохнула.
— Я не хочу в это верить, но властность Така заставляет меня задумываться, не думает ли он, что я не справлюсь без него. И Юджин на его стороне против моего выбора… и это меня разочаровало.
Филиппа кивнула.
— Им нужно, чтобы вы в них нуждались.
Галина погладила вышивку.
— Приходи на пир. Я хочу, чтобы ты видела лицо Валдрама, когда я приду в бесеранском шелке. Это будет почти так же бесценно, как это платье.
— Буду рада, кроха, — она указала Галине снять пояс и меч. — Проверим, как оно сидит.
— Только дура любила бы мага, Фила.
Фрейлина кивнула.
— И только дурак полюбит воительницу, — она посмотрела на платье. — Швея хорошо поработала.
Галина рассмеялась.
— Он опасен. А ты… — она пронзила Филиппу взглядом. — Я буду следить за тобой.
Глава 6
Гетен обмяк в сером кресле в кабинете, глядя, как голубое сияние исходило от баночки мази, которую он сварил той ночью. Сова ухала за закрытыми ставнями. Жук летал по комнате, гудя. Ранит напоминал ему о Галине. Дверь лазарета была закрыта, но комната манила. Там была кровать, где она лежала с ранами, нуждалась в помощи. Там был стол, где она сочиняла послание, чтобы обвинить его перед кролем. Там он впервые коснулся ее, поцеловал ее, выпустил жар их магии.
Его тело болело от того, как они с Магодом ударно завершили работу над ульями. Его глаза болели от часов за книгами из библиотеки, где было мало записей о крикунах. Он устал, но уже не мог хорошо спать в Раните. Не из-за холода цитадели, а без тепла Галины в кровати. Многие ночи он избегал спальни, спал на потертом кожаном диване в кабинете. Этой ночью даже там он не смог отдохнуть. И он пришел в мастерскую варить настои и смешивать мази.
Он встал, открыл ставни и опустил руки на подоконник. Небо было скорее синим, чем черным, ночь сменялась утром. Он со стоном потер руками лицо.
— Зараза, — он потянулся, зевнул и взял бокал медовухи со стола. Он выпил бутылку мэломэля за ночь, попробовал напиток из бочки, которую сделал для Галины в конце зимы из последних сушеных эбон-ягод. Там было больше кислоты, чем ему нравилось, но он не хотел выбрасывать бочку, а ей нравилась кислинка.
Он осушил бокал и забрал огонек из камина, он озарял путь Гетена к первому этажу. Чем скорее он завершит поиски в библиотеке, тем раньше получит ответы для Галины. Внизу широкой каменной лестницы башни Гетен встретился с Магодом.
— Я в путь, господин, — он сунул половину вареного яйца в рот.
— Гетен.
Смятение исказило лицо садовника, а потом он робко улыбнулся. Он сглотнул.
— Я не скоро привыкну.
Гетен кивнул.
— Безопасного пути. Чары тебя пропустят. Скажи Галине, что я пришлю больше информации о крикунах, как только отыщу ее, — он пошел к библиотеке, ускорился от стука двери кухни вдали. Магод отправился в замок Харатон.
Пол библиотеки, как и в других комнатах, был с цветными коврами. Полки занимали почти все стены. Два больших кресла стояли перед камином, и темно-синий диван был у стены, печально провис там, где сидели предшественники Гетена, думая о смерти.
От его жеста волшебный огонь загорелся в камине и в нишах на стенах. Гетен прошел к книгам о существах и демонах, посмотрел на корешки и выбрал три. Хоть тома были пыльными, от них не ощущалась злоба, как от некоторых его книг, особенно о некромантии. Те он избегал как можно больше. Хоть он был некромантом, Гетен предпочитал не такие разрушительные формы магии. Об этом не знали жители Кворегны, и их страх позволял ему оставаться одному. И вызывал у них паранойю.
Он пролистал книги, новой информации о крикунах там не было. Записи, которые он отправил, были краткими, но полными. Скирон создал существ после того, как король-воин Ор-Хали Курмун-бок заявил, что он и его род не хуже богов по силе и убили всех, кто был против их воли. Псы смерти украли души сына и дочери короля. Курмун-бок, его королева Байханай и его братья пытались забрать детей. Но крикуны покалечили взрослых, покончили с династией Курмун.