— Ох.
Хьялмер и Эктрина привлекли его внимание, кружа по пещере все быстрее, проносясь взволнованно мимо него. Гетен поднял дрожащую ладонь, стряхнул землю с лица.
— Это кладбище некроманта, — духи еще кружили. — Что? Что еще вы знаете? — он не мог думать ясно. Он устал, ему было больно. Его магия была потрачена, он хотел поглотить души. — Кровь и кости, просто покажите!
Души врезались в него. От этого он отлетел на землю. Сила пронзила его, мощная, приятная. Синяя и оранжевая, как огонь, она сжигала усталость из его нервов, вызвала фестиваль красок, звуков и запахов в его голове. Он лежал на спине, дрожа, потея, стонал, не ощущая больше ничего из-за попавших в него двух душ.
* * *
— Хорошо, — дверь открылась со скрипом. — Смерти начнутся этой ночью, — она закрылась.
Она обняла колени, мерзла в ночной рубашке. Ее побьют, если поймают вне кровати. Она выползла из-под стола с опаской, озираясь. Она встала и моргнула. Она пробежала по тронному залу, нервный ночной зверек, надеющийся, что его не заметят хищники. Она спешила по темному длинному ковру, не глядя на трон короля. Он пугал ее почти так же сильно, как мужчина на нем. Раздался тихий высокий звук. Она замерла и слушала. Она смотрела по тьму большими глазами, напрягшись, как заяц, готовый бежать.
Тревожный шепот:
— Фэдди!
Она пискнула и повернулась с сердцем в горле.
Элоф поманил ее из двери слуг, хитро улыбаясь.
— Напугал!
Она оскалилась, как собака, как делал ее отец на тренировках на площади.
— Не заставляй меня ранить тебя, слуга, — прошипела она тихо, напоминая ветер.
Его улыбка расширилась. Он поклонился, взмахнув рукой, как посол из Телеянска.
— Прощу прощения, ваша светлость.
Она захихикала.
— Лучше, — она схватила его ладонь и край ночной рубашки. — Нужно бежать. Кронпринц ходит по коридорам. Он сорвет с нас шкуры, если поймает.
— Меня не поймает, — Элоф потянул ее к двери, куда ушли мужчины.
Высокий тонкий звук повторился. Фэдди застыла, ноги приросли к месту, волосы на руках и голове встали дыбом.
— Что это было?
Элоф потянул ее.
— Дикие псы. Идем! Пропустим танцующие огни, если не поспешим. Этой ночью их будет видно лучше всего. Лаума сказала, они были лиловыми и зелеными в прошлом году и занимали все небо.
— Ладно, но… — звук вернулся. Громче, ближе. Грохот. Крики. Двери хлопали, броня звенела. Вопли. Глаза Элофа расширились. — Что происходит? — прошептала Фэдди, не ощущая больше смелость.
— Не знаю, — Элоф потянул ее в коридор и в хаос. Солдаты неслись мимо. Жуткие высокие вопли следовали за ними. Он утащил ее к скрытой двери в стене за гобеленом двора Снежной королевы. Элоф знал все проходы в стенах, пещеры и лес. Лаума показала ему. Она знала все тайны Древьи Линны, и у нее было много своих тайн. Вниз, во тьму, в пещеры, и слышно было только их дыхание. А еще треск костей под ногами. Треск, хруст, кости двигались под Древьей Линной. Фэдди ненавидела кости. Они будто жили на кладбище.
Гетен проснулся, сон разбился, как кости под его телом. Он ощущал остатки страха, видел блеск брони, слышал жуткий звук, но это не рассказало ему полную историю. Он снова поднял волшебный огонь. Кладбище. Некромант. Крикуны. Верно. Он был в грязи и пыли, замерз в мокрой одежде. Жертва духов сделала его сильным, с ясным разумом. Он будет позже переживать из-за боли желания, которая заполнит место, когда он растратит их дар. Волшебник, который был в ответе за крикунов, точно был неподалеку. Может, в замке, может, в одной из этих пещер.
— Я иду за тобой, гад. Ты не сможешь прятаться вечно.
Он добрался до выхода и сел. Что-то тревожило его. Некромант создал крикунов в Древье и послал их в Кхару, но другой Урсинум не пострадал. Король Вернард сказал бы Галине в письме, если бы такое заметили в других частях королевства. Существа были без разума. Без направления некромантом они погрузились бы в хаос. Гетен прищурился во тьме.
— Значит, Кхара — цель. Кровь и кости, — он хотел найти скорее создателя крикунов, но ему придется нарушить обещание. Он должен был знать, что Галина была в безопасности. — Прости, маркграфиня, но ты знала, что я — лжец, когда влюбилась в меня, — он выудил флакон слез тени из мешочка на поясе и откупорил его. Он окружил себя чарами, отклонил голову и капнул чернильную жидкость в оба глаза.
Казалось, его глаза замерзли. Жуткая боль следовала за холодом. Он дышал ртом, чтобы успокоить живот. Мир расплылся, все стало серым, потом черным. Он моргал, моргал, моргал. Холодные слезы лились по щекам, зрение стало светлеть. Появились силуэты, краски, и он различил широкую главную лестницу восточного крыла замка Харатон, мир тянулся и искажался из-за положения тени. Гетен попросил тень сосредоточиться на Галине с места на полу и стене. Она послушалась.
— Боги! — он дернулся так, что ударился головой об стену пещеры. Земля посыпалась на него, но он едва замечал от шока. Она была в крови, синяках и ранах, замерла у входа в коридор слуг, прижимая руку к ребрам, ее лицо искажали боль и страх. Мужчина был с ней, худой и бледный. Из Налвика. Не король и не воин из армии Галины. Он казался знакомым, и Гетен понял, что это был кронпринц Валдрам.
Он добрался до Татлиса и поехал с королем Вернардом. Это объясняло то, что он не ответил солдатам. Галина что-то сказала. Валдрам покачал головой. Тень тянулась, чтобы Гетену было видно лучше. Они вздрогнули и посмотрели на восточную лестницу. Они побежали по коридору к кухне, Галина боролась. Валдрам держал ее за руку и нес кривую пику. Они добрались до тяжелой двери кухни. Он толкнул ее вперед, крикнул что-то, захлопнул дверь между ними.
Галина пыталась придвинуть тяжелый стол к двери, качая головой, злясь. Наверное, проклинала себя. Или Валдрама. Она отскочила, когда что-то врезалось в дверь. Она толкнула стол на место. Дверь дрожала. Стол подпрыгнул, но выстоял.
Она шагнула к окну, посмотрела во двор, по сторонам. Замерла. Она оглянулась на дверь, посмотрела во двор. Она схватила нож мясника со стола и пошла, хромая, к пекарне.
Свет угасал.
— Зараза! — Гетен упустил тень. Он нашел флягу, вылил на лицо, смывая слезы тени из глаз. Он заморгал, игнорируя жжение зелья. Ему нужно было к Галине. Он не знал, что гналось за ней, но точно не несколько вооруженных солдат. Он мог спорить на деньги, что это был крикун. Его кровь кипела, сердце боялось. Какой бы Галина ни была крепкой, она не могла убить крикуна ножом и без помощи. Гетен едва победил, и ему много раз требовалась помощь гадкого Таксина.
Он думал о пекарне Харатона, двух кирпичных печах, длинном столе, муке в воздухе, тусклом свете, запахе свежего хлеба. Он произнес заклинание перемещения, чтобы оказаться рядом с ней. Грязь и пыль смешивались с янтарной магией, вихрь магии и земли. Но что-то ощущалось не так, когда чары понесли его из туннеля, пока он несся через пространство. Он приближался к замку и главному залу. Что-то толкало его, обжигало и кусалось.
Чары. Кровь и кости. Он не оставлял их. Гетен изменил курс, опасное, но необходимое изменение в чарах перемещения. Он рухнул среди испуганных солдат Кхары, ребра болели от столкновения с деревянной оградой. Появились мечи, острые кончики были у его груди. Он вытер грязным рукавом грязное лицо, посмотрел на замок. Решетки были опущены, а стены — пустые.
— Лорд Риш? — Юджин поднял его.
— Почему вы тут? — прорычал Гетен. Он посмотрел на поле у стен. Лошади, палатки, солдаты. Знамена Кхары, Урсинума и Налвики покачивал вечерний ветер. — Почему в замке нет солдат?
— Мы пытаемся, — рявкнул управляющий с необычным пылом. Он махнул на мост. Несколько тел лежали у его начала. — Но мы не можем миновать чары волшебника.
Гетен схватил Юджина за тунику и притянул ближе.