— Боги! — он отшатнулся и сцепил ладони. Поздно. Окна замка разбились. Окна города разбились. Бетон, пыль, осколки, щепки, куски камня летели вверх, в стороны, всюду.
Крики. Грохот. Гул. Он поднял взгляд. Трехэтажная башня дрожала. Она извивалась, как умирающий бык. Она ударила по покоям Таксина, разбила сторожевую вышку. Гетен повернулся, крича:
— Бегите! — но не слышал свой голос.
Дерево и камень падали вокруг. Ворота замка стонали и скрипели. Железные решетки гнулись. С треском рухнула деревянная решетка. Цепи обвивали крошащийся камень, как руки монстра. Они рушили все. Одна попала по воину, сбив его с моста. Мужчина охнул и оставил брызги крови. Вторая цепь разбила пешеходный мост, оторвала перила. Она разбила плот на воде рва, и рыбак на плоту погиб.
Мост дрожал. Гетен упал на лицо. Он впился в доски, сползая к воде. Мост упал. Он замер, дрожа, и упал снова, замер под углом. Гетен ухватился, занозы вонзались в пальцы. Солдаты летели мимо него, кричали о помощи. Некоторые цеплялись за доски и замирали, другие пропадали за краем, падали в воду. Они тонули, крича, их тянул на дно вес брони.
Юджин ехал к ним. Гетен поймал его за руку. Его хватка не выдержала. Он выругался и впился в запястье управляющего. Юджин остановился. Боль пронзила плечо Гетена. Теола катилась к ним. Управляющий схватил ее за наплечник. Гетен застонал от их веса. Его плечи и руки ныли от веса, но он не отпускал доски моста. Он не хотел плавать снова.
Вторые врата содрогнулись с лязгом. Падающий мост тянул их за собой, и они качались. Они дернулись к замку, но не рухнули. Железная решетка скрежетала, гнулась. Она вырвалась из моста, обломки дерева летели, длинные, как кинжалы, в лагерь. Воины, которые бежали на помощь, пострадали. Лошади паниковали, их пронзали куски дерева.
Гетен поднял голову. Разрушение моста и решеток открыло бреши в защите, где могли пролезть солдаты. И чары замка мерцали и угасли. Он улыбнулся, но это была и гримаса.
— Спасибо, Скирон, Хотырь и Семел, — процедил он.
* * *
Все двоилось перед глазами Галины. Она летела без крыльев, рухнула. Ее голова ударилась об брусчатку. Она перекатилась, тяжело дыша, боль вонзалась в уже ноющие ребра, Галина кашляла, вдохнув дым и пыль. Двор был в неестественном тумане. Стена замка обмякла там, где раньше стояли зернохранилище и сторожевая вышка. Где-то под обломками были разбитые покои Таксина.
— Так не обрадуется, — буркнула она хрипло и слабо. Она встала на колени, направилась к безопасности коридора слуг, пытаясь прогнать звон из ушей и сосредоточить взгляд.
Два наемника стояли на пороге кухни с Бриттой, раскрыв рты, щурясь от пыли. Они озирались, призраки в тумане пыли. Галина глядела на них. Они смотрели на нее. На их лицах появилось осознание. Один из мужчин указал и закричал. Его голос был приглушен для ее ушей.
— Кровь Семел, — Галина побежала по двору, не было времени на боль и раны, не было времени гадать, не бежала ли она к проклятым крикунам, как и решать, двигалась ли она по прямой.
* * *
— Чары пропали! — Гетен не слышал свой голос.
— Что? — казалось, Юджин кричал это.
Он указал на разбитый проход, пригнулся, когда мост дрогнул и добрался до линии, где были чары. Он махнул солдатам, которые встали на ноги. Юджин кивнул. Воительница встала, подняла его, и больше солдат присоединилось к ним.
Воин в черно-красном сказал:
— Нужно заходить, пока можем.
— Вы знаете, кто захватил замок, лорд? — крикнула Теола.
Он покачал головой.
— Я знаю только, что леди Кхары и кронпринц в опасности. И там могут быть крикуны.
Это вызвало тяжелую тишину. Юджин нарушил ее:
— Их не уничтожить, отрубив головы, да, лорд?
Гетен кивнул. Он посмотрел на воду и вытер ноющие ладони об штаны. Рыбаки вытаскивали солдат из рва, некоторые были живы, но многие — нет. Он посмотрел на пыль над замком Харатон, в голову пришла идея.
— Ведите как можно больше солдат внутрь, пока чары не вернулись. Мне нужно, чтобы враг отвлекся, и его руки были заняты.
Юджин и воины кивнули.
— Куда вы? — спросила Теола с подозрением в голосе.
Он оскалился.
— Охотиться.
* * *
Галина бежала по двору, перебираясь через обломки, ворвалась на лестницу Северной башни, наемники следовали за ней. Она потеряла нож после взрыва, оставались только быстрые ноги, воля выжить и жуткая способность подавлять боль, когда жизнь была в опасности.
Один из солдат отстал, другой направился за ней.
Она миновала по две ступеньки за шаг, надеясь, что не столкнется с наемниками или крикунами впереди. Шаги мужчины за ней становились громче, ближе. Она бежала по винтовой лестнице, а та все вилась и вилась. Галина надеялась, что оторвется от наемника.
Проход на третий этаж был близко, Галина бросилась туда, повернулась и захлопнула дверь перед лицом наемника. Мужчина врезался в деревянную дверь. Он закричал, она улыбнулась. Она открыла дверь и схватилась за нее сверху. Она ударила по груди мужчины обеими ногами. Тот потерял равновесие, охнул и упал кубарем по лестнице, ударяя голову об стены и ступени, пока он катился, кряхтя и вскрикивая.
Не было времени радоваться небольшой победе. Галина побежала дальше, стараясь купить несколько минут, оторваться от другого наемника, спрятаться, перевести дыхание и продумать план. Она не остановится, пока Аревик и Магод не будут свободны. И Валдрам, если он еще был жив.
Северо-восточное крыло замка выпирало в гавань Харатон, стены спускались в глубокую воду, позеленели от водорослей и мха. Галина повернулась налево, увидела открытое окно. Она схватилась за подоконник, хотела запрыгнуть и забраться по стене замка. Если она не удержится, упадет в холодную воду, а не на острые камни.
Появился другой наемник. Он поймал ее за талию и бросил в коридор. Она ударилась об стену. Голова попала по дереву. Зубы лязгнули. Мужчина ударил кулаком, и Галина едва уклонилась. Он был выше, тяжелее. Она была быстрее, опытнее и хитрее. Она была закалена в бою, стремилась получить больше силы, лучшие техники, большую скорость. Она останавливала его удары. Она отбивала его кулаки. Она нанесла несколько хороших ударов. Но она устала и была ранена, и если она не уйдет быстро, ее превратят в кровавую отбивную.
Хотырь не бросила любимую дочь. Галина уклонилась, ударила кулаком по ключицам наемника. Он охнул, отшатнулся. Она толкнула его плечом. Он ударился об выступ окна. Она подняла его ноги, и он улетел из окна в гавань.
Галина благодарила богов, пока бежала по лестнице к четвертому этажу. Она открыла двойные двери, закрыла их за собой, выдохнула, сделала два шага и завизжала. Боль обжигала, пронзала ее от ступней до мозга. Она обмякла на полу, подавила всхлип и посмотрела на свои окровавленные ступни. Осколки стекла торчали из пяток и у пальцев ног левой ступни. Она бежала по разбитому стеклу во дворе, так сосредоточилась на выживании, что не чувствовала боли. До этого.
Кровавые следы вели к двери.
Галина выругалась, застонала, глотая слезы и сопли, пока ползла к комнате Гетена, надеясь найти то, что притупит боль и остановит кровотечение. На пороге она выругалась сильнее. Комнату обыскали. Графин с водой и чаша для умывания были разбиты, шкафчики — открыты и опустошены. Содержимое валялось на полу, разбитое и смешанное. Мази и настои слились с травами, порошками и пеплом, чтобы создать пруд испорченной работы. Даже его медовуху разлили.
— Заразы, — она закрыла глаза и пожалела себя. Тело не могло долго терпеть издевательства. Но она взяла себя в руки. — Хватит этого, — процедила она. — Ты нужна Аревик, — Магод не мог защитить ее сестру от комнаты наемников и двух мерзких магов. — Боги, как я хочу убить этих козлов.
Галина нашла сухое полотенце, стряхнула с него обломки и вытащила три длинных осколка из правой ступни, еще два из левой. Она отдала бы многое ради сомы из Скорвалы, чтобы ослабить боль. Но и этого не осталось. Спешные стежки остановили кровотечение. Порванные простыни и окровавленный мох сделали потертые сапоги мягче внутри. Она хромала, но не перестанет сражаться, пока Кадок и его подельники не умерли.