— Спасибо имениннице! — Чед просиял. — Мне кажется, племянник мистера Клементе влюблен в Фейт. Я же говорил, что это сработает!
— Вау, даже не знаю, как тебя за это благодарить. — Его слова прозвучали восторженно, в то время как Гейб пристально смотрел на меня.
Почему так чертовски жарко, когда он так на меня смотрит?
— Рада была помочь. Кроме того, я твоя должница! Если бы не ты, я бы сняла другое место в гетто. Помнишь?
Гейб покачал головой и промолчал.
— Значит, вы с Джоуи выжили? — спросила я, прочищая горло и избавляясь от неловкости.
— Ага! Мы это сделали! — ответил Джоуи. — Тебе нравится твой торт, мамочка?
— Конечно, нравится. Это самый красивый торт на свете!
— Только не говори бабушке, что мы купили торт в магазине. Она очень рассердится.
Чед задержался на некоторое время и съел кусочек торта, прежде чем уйти. Джоуи поддерживала разговор между мной и Гейбом своими бесконечными вопросами.
— А Санта все еще приходит к вам домой, мистер Гейб? — спросила Джоуи.
Он усмехнулся.
— Джоуи, Санта не ходит к нему домой. Он еврей.
Ее улыбка стала еще шире.
— Совсем как Сильвия! Я тоже хочу быть еврейкой, но тогда это будет означать, что Санта больше не придет ко мне домой.
— Вовсе нет. Он приходил ко мне домой, когда я был моложе, — сказал Гейб.
Брови Джоуи в замешательстве сошлись на переносице.
— Но как? Рождество — это день рождения Иисуса, а Сильвия и сестра Кэтрин говорили, что евреи не верят в Иисуса.
— Дело не в том, что евреи в него не верят. Они просто не верят… — Гейб замолчал, заметив растущее недоумение на лице Джоуи. — Моя мама не была еврейкой, поэтому мне пришлось праздновать и Рождество, и Хануку.
— Ух ты! Так повезло! Мамочка, мы можем отпраздновать и то, и другое? — Малышка захлопала ресницами, скрестила руки на груди и надула нижнюю губу, когда я кивнула головой. — Так у тебя есть рождественская елка, мистер Гейб? — Она без промедления перешла к следующему вопросу.
— О, нет. Уже нет.
— Но разве твоя мама не хочет?
Мужчина отвел взгляд, застигнутый врасплох этим вопросом.
— М-м-м… моя мама умерла.
Мое сердце упало от печали в его голосе.
Ох уж эта Джоуи и ее вопросы! Джоуи прикрыла рот рукой и всхлипнула
— У тебя нет мамы? — воскликнула она.
— Джоуи, у него все еще есть мама. Сейчас она просто живет на небесах, — вмешалась я, пытаясь ее успокоить.
— Но мамочки не должны быть на небесах. Я не хочу, чтобы ты была на небесах, мамочка. — Она заплакала еще сильнее.
Я наклонилась и крепко обняла ее, шепча Гейбу:
— Прости.
— Мистер Гейб? — прошептала Джоуи хриплым голосом, положив голову мне на плечо.
— Что? — Он старался быть бодрым.
— Хочешь пойти к нам и украсить мою рождественскую елку со мной и моей мамой сегодня вечером, раз твоей мамы здесь нет, чтобы украсить твою?
Гейб молчал, уставившись в землю.
— О, Джоуи, это очень мило с твоей стороны, но уверена, что у него другие планы на субботний вечер, — вмешалась я.
— Вообще-то я бы с удовольствием, Джоуи.
Я изумленно уставилась на него. Никогда за миллион лет я не ожидала, что Гейб примет ее приглашение.
— Ура! — крикнула Джоуи, вырываясь из моих объятий и обнимая ноги Гейба. — Мамочка, мне нужно в туалет.
Я двинулась вслед за ней.
— Я знаю, где он и могу пойти сама. — Улыбка не сходила с ее лица, когда малышка уходила.
Я убрала волосы за ухо и обратила свое внимание на Гейба.
— Мне так жаль, что она поставила тебя в такое положение. Если хочешь, я могу просто сказать ей, что у тебя что-то случилось.
— Зачем?
— Я просто подумала, что в субботний вечер у тебя найдутся дела получше.
— Нет. Не совсем, — сухо ответил он.
— Ладно. В семь нормально?
— В семь в самый раз.
***
Большую часть дня я провела за уборкой. Я уже начала упаковывать вещи, и в квартире повсюду стояли коробки. Если бы не Джоуи, я бы в этом году даже не стала заморачиваться с елкой. Моя мать нанесла быстрый визит, чтобы оставить мой подарок. Она без умолку болтала о том, что мой отец ведет себя так, будто умирает от гриппа, и мы договорились завтра позавтракать вместе. Я уже почти вытащила ее из своего дома, когда Джоуи проболталась насчет того, что Гейб придет помочь наряжать елку. И в свойственной себе манере Джоуи поведала моей матери все о нем, включая тот факт, что он еврей. А потом мне пришлось слушать лекцию: «Если бы у вас с ним были дети, как бы вы их воспитывали? Тебе придется отказаться от Рождества. Ты тринадцать лет ходила в католическую школу. Как ты можешь отвернуться от своей веры?» Когда она ушла, у меня голова шла кругом. Моя мать была королевой преувеличений, и это был яркий тому пример. Мой босс придет по просьбе моей дочери, чтобы украсить елку, и почему-то в сознании моей матери это приравнивалось к браку, детям и смене религии.