— Вот же твари! — прорычала сквозь зубы и чуть отдышавшись, заскочила в квартиру обратно, нашарила в кладовке деревянную старую неубиваемую швабру.
Уперевшись своим орудием, стала спихивать тлеющую кучу к краю лестничной площадки до тех пор, как барахло не начало падать вниз. Дым быстро развеивался, но воняло по-прежнему адски. Поэтому сунула ноги в сапоги, накинула куртку, сбежала по лестнице и подперев подъездную дверь кирпичом, повышвыривала дымящуюся хрень на улицу в сугроб, ругаясь сквозь зубы.
Волосы сушила и одевалась второпях, морщась от въевшейся во все вонищи, прихватила документы и через час уже стояла в отделении полиции, пытаясь подать заявление на Баринову с ее прихлебателями, а сонный, бесконечно усталый и помятый дежурный всячески пытался от меня отмахаться.
— Девушка, вы обвинениями-то не раскидывайтесь. Своими глазами поджигателей видели?
— Нет, я же спала.
— Во-о-от! А пожарных вызывали? Факт возгорания был официально зарегистрирован? — бубнел дежурный явно совершенно безразличный к любым моим ответам.
— Нет! Какой смысл, там же просто куча дымящего тряпья бы…
— Ну, раз нет и просто, то от нас вы чего хотите?
— Послушайте, я же вам четко сразу сказала — адвокат Баринова предложила мне продать мою жилплощадь по адресу Володарского пятьдесят шесть, квартира семь. Я отказалась, и они…
— А чего отказались-то? Мало дают? — вот тут в его блекло-голубых глазах блеснула искра интереса.
— Нормально дают. Я не хочу продавать, а они пытаются…
— А чего не продать, если нормально дают? Володарского это же где эти старющие дома купеческие что ли? Там же одни коммуналки сейчас полупустые, большинство народа съехало. Дрянь райончик, одни бомжи с наркоманьем отираются.
— Какая разница какие дома, сколько дают, и кто там бывает, если не продавать — моя принципиальная позиция, а меня пытаются принудить…
— Они вам руки что ли выкручивали, подписать принуждая? — опять перебил дежурный меня, пробуждая желание сделать нечто мало адекватное. Например, схватить один из колченогих стульев у стены и лупить им, расхреначивая стойку и все до чего дотянусь. Жаль сам этот придурок за решеткой сварной из арматуры сидит.
— До такого не дошло, я в состоянии за себя постоять.
— А к нам тогда зачем, если в состоянии?
Да потому что вы — долбаные органы правопорядка, чья прямая обязанность сделать так, чтобы мне не пришлось заниматься самозащитой.
— Поджог вас не смущает?
— А почему должен? Подъезд у вас не запирается, барахло соседи бросили при переезде, сами же вы сказали. Поджечь кто угодно мог, те же подростки хулиганствующие.
— А конкретно под мою дверь тоже они подпихнули, чтобы сразу и выйти не смогла?
— Девушка, давайте по-честному. Ну вот, приму я у вас заявление, и что? Так и будет висеть у нас, показатели общие поганить, а у нас и так серьезной работы выше крыши, понимаете хоть? Ну, опросят эту Баринову, а она скажет, что ни сном, ни духом, свидетелей, что она или кто-то по ее указке поджег, нету, и все на этом. Скажите спасибо, если встречного заявления на вас же за клевету не накатает. Предлагают продать, да еще за достойные деньги — продайте, на кой черт рисковать и связываться. Вы хоть понимаете, что человека сейчас за мелочь в кармане грохнуть могут или вовсе просто так, бандитские разборки чуть ли не ежедневно, вчера вон прямо у входа в кафе пять трупов. А у вас квартира, что крутому какому-то приглянулась. Берите деньги и живите в другом месте спокойно себе.
— А если через месяц и новое место кому-то приглянется опять продавать и съезжать? — не выдержав, рявкнула я.
— От меня вы чего хотите? Жизнь вокруг такая, я тут ни при чем.
Я поняла, что все впустую, и всего лишь убиваю время понапрасну. Торчу тут, а там может дверь уже вскрыли и творят черте что. И как же мне на работу-то ходить и спать нормально, если в любой момент теперь можно ждать какого-нибудь подлого дерьма?
Возвращалась уже по темну и через супермаркет, а то в холодильнике уже шаром покати. Вывернув из-за угла внимательно осмотрела сначала окрестности подъезда, прежде чем двигаться дальше, да и войдя, напряженно прислушивалась и щурилась в темноту. Лапы поотрывать той козлине, что опять лампочку выкрутила или разбила.
Замки были в порядке, открылись без проблем, а могли ведь и подгадить, напихав чего-нибудь или клея залить, уроды. Уходя я оставила окно на кухне распахнутым и по возвращению воняло уже намного меньше, хоть и было в коридоре холоднее обычного. Однако, войдя на кухню, чтобы закинуть продукты в холодильник, застыла как вкопанная. Окно было закрыто.