Мсье спал тихо. Вздрагивал во сне, ругал кого-то на древних наречиях. Глюму совсем не спалось. Он грыз рассеянно каменную галету и прикидывал, как добираться до родимых краёв — пешком или подождать здесь корабли атлантов. Если верить Мсье, раз в полвека они появляются и здесь.
Глюм не унывал. «Ничего, ещё походим в моря, позверствуем!.. Мсье, глядишь, и оклемается помаленьку. Но для начала он у меня в загребных походит…» И кривоногий подручный дьявола с нежностью погладил костяную рукоять своей любимой девятихвостой с бронзовыми гайками.
Невнятно бормотало и всхлипывало море, свежий ветер трепал дымок затухающего костра, поднимая его в небо. Там отрешённо светила звезда Тубан, альфа Дракона, великая Полярная Звезда Древности.
Издали донёсся долгий рёв неведомого зверя. Затем воцарилась первозданная тишина. Лишь сонно плескались волны неведомого моря…
На этом и заканчивается повесть об ослепительно белом подводном корабле господина дьявола. Да не всплывёт он никогда в ваших душах!
Владимир Коршиков
Ковчег Вселенной
«Нам казалось — мы кратко блуждали,
Нет, мы прожили долгие жизни…»
А. Блок
Глава 1
Ласковые тихие слова Геи еще звучали в сонарах Александра, когда он проснулся, и хотя с момента его ухода в анабиоз прошло много времени, он не удивился тому, что через долгие годы сумел пронести в душе музыку ее голоса. Анабиозные камеры пятого поколения совершенно не оставляли чувства разрыва во времени, даже того смутного «ощущения предсознания», которое испытываешь в неуловимый момент «выхода». Но удивительно, последние слова Геи: «Я и встречу тебя, ладно?» — были слышны так ясно, словно прозвучали за секунду до его пробуждения. Как обычно после анабиоза, он чувствовал себя беспомощным ребенком, пришедшим в незнакомый мир, который ему предстояло вновь разгадать и освоить.
— Табула раса, — прошептал он, глядя на экран, где медленно текли цветовые волны, сопровождаемые едва слышной нежной музыкой. — Я снова здесь, на «Ковчеге»…
Между тем цвета становились все более открытыми, мажорными, музыка усиливалась, и Александр подумал, что программу «выхода» наверняка выбрала тоже она, Гея. Незаметно включился вибромассаж. Капсула Стала плавно поворачиваться и наконец замерла, заняв вертикальное положение. С тихим звоном отошли захваты пластикового фонаря, мягко спружинил пол, и Александр, опасаясь еще делать резкие движения, осторожно ступил в форкамеру.
Прохладные светло-сиреневые струи аэрозольного душа освежили его настолько, что он вспомнил, как перед самым «уходом» работал с блоками Супертранспьютера — Большого Мозга Корабля. Теперь после тех трудов праведных было бы совсем недурно подремать с полчасика. «Вот она, человеческая натура — невольно усмехнулся он. — Пятнадцать тысяч лет „сна“, и все-таки не хватило еще полчасика для полного счастья…»
Он вышел из-под душа. Миновал систему электростатических фенов и открыл свой шкафчик. Достал личный комплект астронавта: полукомбинезон, легкие ботинки и эластичный свитер с молнией-терморегулятором. «Все-таки Гея не выполнила своего обещания… — рассеянно думал он, одеваясь. — Правда, твердо она ничего не обещала. Был лишь полувопрос. Вернее, желание…»
Он прикрепил к запястью сонар связи с БМК, подождал, пока уплывет в сторону массивная стена, отделявшая форкамеру от модуля систем управления, и вышел наружу.
Информационные табло жизнеобеспечения слабо подсвечивались бледно-голубой тонировкой фона. Значит, индивидуальных пользователей, кроме него, здесь не было, как, впрочем, не было и исследовательских капсул с биоматериалами, во всяком случае заполненных. Об этом говорили темные экраны терминалов.
Александр с минуту постоял у панели, разглядывая резервную систему питания. Отсутствие пользователей в анабиозном блоке могло означать лишь то, что все астронавты сейчас в Центре Управления. Наверняка какая-то «нештатная» ситуация. Может, вызваны для наблюдения необычного эффекта. Или осложнения с маневром. Но тогда потревожили бы и его, кибернетика. Разумеется, если в это время не бодрствовал бы Овлур. Гея что-то говорила о планах Овлура по звуковому обеспечению БМК. Она, только она должна знать детали.
В это время сзади него что-то негромко звякнуло. Он резко обернулся. Соскочил защитный фонарь гравиметра. По экрану прибора резко побежала змейка ярко-оранжевых цифр. «Ага! Значит, все-таки гравитационная аномалия, — с удовлетворением констатировал Александр безошибочность своей догадки. — Точно, они все там, в ЦУПе…»
Он вошел в кабину лифта и нажал кнопку верхнего этажа Дома. Дверь мягко закрылась. На панели-экране замелькала информация о лабораториях южного, исследовательского, сектора. С мелодичным сигналом из стены выдвинулся поднос с кислородным коктейлем. Александр машинально взял фужер. Коктейль был терпким, прохладным.
Странно, Гея как будто пряталась от него, вопреки собственному желанию. На ум пришли с детства знакомые легенды о земных парусниках, оставленных экипажами. Впрочем, здесь, в Космосе, и стены анабиозной камеры не спасли бы его от неведомой «индукции», окажись она реальностью. Нет, все наверняка много проще, и в Центре Управления его недоумения рассеются…
Лифт остановился. Александр вышел на террасу Дома. Было тихо, В голубом небе сияли яркими точками несколько искусственных мини-солнц, освещавших озеро, песчаный пляж и ряд сосен на близком горизонте. Неслышно текли в вышине облака, лицо овевал легкий свежий ветерок.
Александр наклонился над бордюром ограждения и посмотрел вниз. У подъезда Дома флайтеров не было. Лишь киберы стригли газоны да автомат-дворник чистил сжатым воздухом глазурованные плиты тротуара возле парадной лестницы.
По знакомому коридору-оранжерее он направился к лаборатории Геи. Он помнил, там всегда пахло одним и тем же — пчелиным воском, декоративными травами и теми странными цветами-гибридами, из которых она пыталась создать свой шедевр — «Симфонический Букет Полета».
Открыв дверь лаборатории, он взволнованно ступил внутрь. Через многоцветные окна-витражи мягко лился внешний свет. Проворный кибер стриг листву на грядках с утонченным мини-пейзажем «бонсайл» и переносил образцы в холодильную капсулу. Увидев Александра, он на несколько секунд замер как бы в недоумении, потом возвратился к прерванному занятию.
Записки, на которую втайне надеялся Александр, на столе не оказалось. Впрочем, книги и приборы, судя по всему, были оставлены Геей совсем недавно.
Он вынул из верхнего ящичка чистый лист бумаги и написал: «Заходил к тебе. Теперь отправляюсь в ЦУП. Безумно соскучился! Александр». Придавил записку лабораторной ванночкой из-под биоплазмы и вышел.
Громко стукнула оконная рама в коридоре, и пахнуло свежим ветром, Сквозь медленно колыхавшуюся капроновую занавеску просвечивалось табло настенного гравиметра. «Снова аномалии, — подумал он, оглядываясь в бегущую череду красных цифр. — И они идут оттуда, извне».
На террасе, у солнечных батарей, стояли новенькие флайтеры. Забравшись в ближайший, Александр наскоро осмотрел панель, подключил батареи питания и, не настраивая автоматики, поднял машину над Домом. Он зафиксировался по ориентирам слежения и лишь после этого полетел к близкому горизонту.
Дом-мегаполис быстро удалялся, пока не нырнул всеми своими розовыми секциями за гряду скал. Внизу стремительно проносились зеленые холмы их малой планеты, редкий лес, болотца, голубые озера. Здесь они когда-то рыбачили с Геей. Конечно, вспоминали земные зорьки, грибные дожди, нежный туман, утреннюю рябь на воде… Об этом здесь можно было лишь мечтать.
Над головой Александра, как бы передавая друг другу эстафету, плыли ослепительные точки мини-солнц. Каменная твердь исполинского астероида, отбуксированного астронавтами из Солнечной системы в глубокий Космос, не могла, разумеется, тягаться с настоящими планетами, но все-таки была близка им своим родством с далекой Землей. Даже невысокие горы они намеренно оставили нетронутыми, чтобы можно было, уединившись, посидеть у их подножия на выветренных скалах. Где-то там, под острыми, розовыми кварцитами, покоился их Супертранспьютер. Укрытый в гранитных глубинах «Ковчега», он тщательно охранялся от любой неожиданности.