Когда садимся в машину, Алексей спрашивает адрес.
- А тебе не сказали, что ли? – огрызаюсь. – Хороший водитель таких вопросов не задаёт.
- Извини, столько лет прошло, растерял навыки.
- А чем же ты занимался?
- Всяким.
Его ничего не значащий ответ раздражает меня лишь сильнее.
Бурчу адрес, отворачиваюсь к сыну, чтобы посмотреть наши покупки. Но Вова, порядком утомившийся за день, быстро вырубается, и мне не остаётся ничего другого, кроме как сверлить взглядом затылок Соколова оставшуюся часть пути и иногда пялиться в окно.
Мы оба молчим, хотя уверена, у нас есть, что сказать друг другу.
Наконец, мы прибываем в коттеджный посёлок. Подруливаем к дому и заезжаем во двор через открывшиеся ворота.
Алексей глушит мотор, я растрясываю сына, отстёгивая ремни безопасности, и помогаю выбраться из машины.
- Иди домой, Вовик.
Сын уносит наши покупки, а мне достаётся его спортивная сумка с экипировкой.
Соколов захлопывает багажник, затем оглядывает лужайку и здание. Ничего больше не говорит, кроме короткого «всего хорошего, Вера Петровна», и уходит к калитке.
- Алексей, - окликаю, и он оборачивается. – А обратно ты как? Пешком?
- Доберусь, не волнуйся.
- Да я и не волнуюсь, - фыркаю, но Соколов уже не слышит. Ушёл.
Плечи опускаются.
Господи, почему же так тяжело?
И радостно одновременно.
Последнее меня совсем не воодушевляет. Это неправильные эмоции, в корне неверные.
Глава 5
Мы с Мариной в кафе, обсуждаем дела и последний проект, который я завершила. Её очень воодушевляют фотографии, и она планирует съездить в загородный коттедж, посмотреть перед сдачей всё на месте.
- Ты просто волшебница, Вера. Мне нравится твоё видение. Красиво сочетаешь цвета и материалы. Кто-то годами этому учится, а у тебя, будто врождённое.
- Спасибо, Марина.
- Скромница, - аккуратно поддевает локтем.
Марине звонят, а я отворачиваюсь к окну и смотрю на спокойную улицу. Машин немного, пешеходов тоже. Сейчас около одиннадцати утра и на улицах нет толпы. Белые воротнички вывалятся на бизнес-ланчи чуть позже, и район совсем нетуристический. Мне нравятся такие места, «старая» Москва – размеренная и комфортная.
Не вслушиваюсь в разговор Марины, но знакомое имя привлекает внимание.
- Да, конечно, Алексей. Я пришлю человека, чтобы забрать ключи. Да-да, смету скину на почту, как и договаривались.
Алексей… мало ли Алексеев на белом свете?
Нет, не мало. Но когда Марина заканчивает звонок, оказывается, что звонил всё-таки тот самый. Единственный в своём роде. Ох, какие усилия я прикладывала, чтобы не думать о нём прошедшие дни.
Хотя, нет, признаться честно, ждала его появления. Снова. Но Соколов опять пропал. Расспрашивать Севу о нём – привлекать ненужное внимание.
Так что я сидела, как в рот воды набравши, и нервничала. Ещё больше мне было нервно от собственных ожиданий.
Стоило на короткие несколько часов оказаться рядом с ним, и всё – желания закрутили меня по новой. Хотелось и плакать, и смеяться, негодовать и требовать ответов. Побить его и прижать к себе.
Он ведь чужой мне. Абсолютный незнакомец. Но сердце всё воспринимало с иной точки зрения.
- Алексей Соколов? – уточняю у подруги и теперь коллеги.
- Он самый. Кстати, сказал, что от тебя.
Очень неожиданно. Хотя… почему неожиданно?
- Скидку ему сделай, - добавляю с натянутой улыбочкой. – Раз от меня. И не разори на смете. Мы же можем поменьше комиссию заложить?
- Мы то можем, - кивает Марина, - но не думаю, что он так уж стеснён в средствах. По крайней мере, предварительный расчёт его полностью устроил.
- Да? Ну… не знаю. Он простой… водитель. Охранник ещё, может быть.
Без понятия, на какую конкретно должность Сева его взял, тогда у отца он занимался всем понемногу.
Марина теперь улыбается.
- Не знаю, Вера, не похож он на простого водителя. Хотя в жизни я его не видела, но по разговору… сильно сомневаюсь. Потом он просто скинул схему квартиры и кратко сказал, что требуется. Дальше всё отдал на откуп нам. Даже контролировать ничего не будет. Ремонт и дизайн без наворотов, но и экономить ни на чём не просил.