Марина тараторит, а я впитываю новую информацию с жадностью.
- Кстати, сама не хочешь его квартирой заняться? Очень интересно – старый фонд, центр, окна на бульвар, можно такую конфетку из неё сделать.
- Кхм… - Неожиданное предложение сбивает меня с ног. – Можно…
Зачем я соглашаюсь?
- Отлично, тогда Виген заберёт ключи, а ты уже осмотришь на месте. Алексей твой куда-то уезжает. Как раз будет время оформить проект под ключ для итогового согласования.
- А я м-могу не светить своё участие?
На лице Марины огромный знак вопроса.
- Так-так, а почему?
- Ну, так будет лучше.
Глаза её озорно сверкают. Марина старше меня на пару лет, темноволосая красавица, не обременённая семьей и детьми. Правда, как-то раз мы напились и на меня вылился поток несвязных жалоб, что у неё просто ничего ни с кем не складывается. Но в любом случае, тот вечер прошёл, а на утро передо мной снова была деловая собранная женщина, идущая по жизни с улыбкой.
- Есть что-то, чего я не знаю? – с иронией уточняет.
Говорить? Не говорить? Тяжко вздыхаю. Поделиться-то хочется хоть с кем-то.
Следующие минут десять очень скомкано и без особых деталей рассказываю Марине о Соколове.
- Ну и ну, - ахает она. – Как в романе просто.
- Это моя жизнь, не роман.
- Самые странные истории всегда оказываются правдой. Но всё же.
- Да и не было у этого романа «хэппи энда» изначально.
- Второй шанс, встреча бывших, - размышляет вслух.
- Я замужем вообще-то, если помнишь.
- Помню, - вздыхает и с какой-то печалью смотрит на меня.
Да, про Илью ей тоже всё известно.
На следующий день еду в офис, чтобы забрать ключи от квартиры, а потом направляюсь по адресу. Странно так: ладошки потеют, сердце гулко бьётся в груди, будто я только что марафон пробежала. Чего я так нервничаю?
Вдруг мы столкнёмся?
Но конечно же, не сталкиваемся. Не знаю, где Соколов остановился, может, у этой «Даны», которая одним своим существованием меня уже дико раздражает, но в квартире реально давно никто не жил. Это хорошая трёшка, которую при желании можно переделать во что-то более современное. Одна из комнат больше тридцати пяти метров, вот бы здесь сделать зал с кухней. Фантазия начинает работать сама, когда я передвигаюсь по квартире с робостью пасхального кролика.
Откуда эта осторожность?
Мне всё кажется, что входная дверь откроется и на пороге возникнет Соколов со словами: «А что это ты тут делаешь? Я тебя не приглашал!»
Но Соколова нет, и постепенно я расслабляюсь.
Лёша, видимо, нанял клининг, потому что в квартире знатно прибрались и, видимо, вывезли всё лишнее, но кое-какая мебель всё-таки осталась, хотя и её придётся заменить. Ремонт действительно тридцатилетней давности. Скорее всего, Соколов ещё был ребёнком, когда его делали.
Эти мысли рождают во мне непонятную волну теплоты. Я касаюсь старых обоев, которые его видели, наверное, ещё в десятилетнем возрасте. Интересно, каким он был?
Когда встречались, мы особо много не говорили о прошлом, не разглядывали старые фотографии, а сейчас мне бы хотелось посмотреть на него тогда.
Словно последний воришка, иду наощупь, наугад… открываю шкаф, секретер, и шестое чувство меня не подводит. Вынимаю парочку старых альбомов, покусываю губу, перелистываю страницы.
Его родители… мама такая серьёзная, вижу общие черты с Алексеем, а вот с отцом особой схожести не нахожу. Ну разве что форма бровей, но это если очень присмотреться.
Внутри есть и чёрно-белые, и цветные фотографии. Всё как положено: детские с улицы, видимо, сняты прямо здесь во дворе и на бульваре. Лёша в кафе, Лёша с игрушками, на велосипеде, с родителями и с друзьями, на речке и где-то в лесу с палаткой. Ох, даже Лёша-первоклассник.
У него открытое доброе лицо и широкая улыбка. А ещё он худенький. В целом, он и сейчас, как говорят, поджарый, но мускулистый. Когда успел так натренироваться?