Подхватив юбки, Джезмин бросилась вниз, предоставив кастеляну и его помощникам заняться размещением свиты. Сама она встретит короля у двери его покоев и при первой же возможности изложит свою просьбу относительно сыновей.
Сердце ее бешено забилось – мысли лихорадочно метались, король уже поднимался по ступенькам, но Джезмин постаралась взять себя в руки и держаться увереннее. Она – женщина. У Джона нет никаких шансов выиграть.
Король торжествующе-удовлетворенно взглянул на леди де Берг.
– Джезмин, ты пришла ко мне!
Она опустилась перед ним на колени, но Джон поднял племянницу, обнял и впился в губы властным поцелуем – Джезмин едва подавила страстное желание вырваться и убежать.
– Ваше величество, я приехала как смиренный проситель, – сдержанно начала Джезмин.
Джон крепко схватил ее за руку и увлек за собой. Следом ввалилось с полдюжины вооруженных рыцарей.
– Зал специально украшен в вашу честь, сир, и за ужином будут подавать ваши любимые блюда.
Взгляд Джона медленно пополз по Джезмин, остановился на ее груди. Король оценивающе скривил губы.
– Леди Джезмин и я пообедаем вдвоем. Вам, джентльмены, разрешаю удалиться. Думаю, мы сможем обойтись услугами пажа. Пошлите ко мне молодого Джейми.
Придворные поклонились и оставили их наедине. В мозгу Джезмин раздавались сигналы предупреждения. Нельзя рисковать обидеть короля – слишком тот непредсказуем, способен в одно мгновение стать злобным и жестоким, однако необходимо немедленно покинуть комнату под любым благовидным предлогом.
– Ваше величество, вы оказали мне огромную честь, пожелав отобедать со мной. Вы разрешите Эстелле присоединиться к нам? Я очень по ней соскучилась.
– Нет, маленькая плутовка, ни за что. Сегодня я желаю быть только с тобой, и, по-моему, это совершенно очевидно.– Щеки Джезмин ярко вспыхнули, и король рассмеялся.– Значит, поняла, что я собираюсь любить тебя всю ночь? Превосходно, я доволен.
– Ваше величество, – запротестовала она, – я пришла умолять вас позволить моим сыновьям оставаться в Ирландии. Они совсем маленькие, и я...
Рука Джона обвилась вокруг талии Джезмин, он притянул ее к себе, взглянул в прелестное бледное лицо.
– Можешь получить все, что захочешь.
– Благодарю вас, сир, – с упавшим сердцем пробормотала Джезмин, зная, что взамен король возьмет то, что пожелает.
– В-ваше величество, – пролепетала она, – я-я должна вымыться и переодеться к обеду.
Но он покачал головой и расхохотался.
– Я тоже еще не мылся. Сделаем это вместе.– Глаза его понимающе блеснули.– Джезмин, я слишком много лет ждал тебя. Не смей покидать эту комнату сегодня.
– Сир, пожалуйста. Я никогда не изменяла мужу. Вы знаете, я добродетельная женщина.
– Я должен был уже давно потребовать тебя у де Берга. Ему пришлось бы покориться. Я король – у него не было бы выхода.
«Боже, – смятенно подумала Джезмин, – не знаешь ты де Берга».
– Сир, – сказала она вслух, – никогда не поверю, что вы способны намеренно разрушить мой брак. Де Берг никогда ни с кем не станет делить мою благосклонность.
– О нет, повторяю, у него не было бы иного выбора, малышка. У Фолкона достаточно здравого смысла, чтобы не подвергать всех де Бергов риску моего гнева. Что будет, если мне вздумается отобрать у них земли и титулы? Джезмин, – предупредил он, – в тебе самой течет королевская кровь. Неужели я должен объяснять, в чем состоит божественное право монархов?
Джезмин опустила ресницы; пальцы короля Джона сжали мягкую грудь.
– Нет, ваше величество, – снова пробормотала она, проклиная судьбу. Джон перехитрил ее. Не следовало его недооценивать.
Кто-то тихо постучал в дверь; вошел совсем юный паж.
– Джейми, – приказал король, – мы хотим искупаться, и проследи, чтобы в камине горел огонь.
– Вы снимете плащ, сир? – спросил Джейми, заметив, что на короле по-прежнему надета мантия, подбитая мехом соболя.
– Леди меня разденет, Джейми.
– Да, ваше величество. Какой наряд принести для дамы?
Джон сладострастно облизал губы.
– Думаю, кремовый атлас. Ничто не сравнится с ощущением атласа на женском теле.
Только сейчас Джезмин сообразила, что речь идет о ночной сорочке, и потрясенно сообразила, что паж привык каждую ночь ухаживать за Джоном и его женщинами и что король возит с собой целый гардероб одеяний, в которые наряжает любовниц, поставляемых ему придворными.
Когда паж вышел, Джезмин протянула руки, чтобы сбросить великолепную мантию с плеч короля, радуясь, что есть чем заняться. Она непрестанно думала о сосуде, спрятанном между грудями, зная, сколько хитрости и уловок потребуется, чтобы подлить зелье в его кубок.
Джон уселся перед камином.
– Мои сапоги, Джезмин.
Джезмин застыла. Все ее чувства были обострены до такой степени, что она придавала особое значение каждому оттенку голоса. Станет ли эта ночь цепью непрерывных унижений? Она подошла к нему, встала на колени, прикрыв длинными веками влажные от дурных предчувствий глаза.
– Клянусь Богом, ты посмотришь на меня! – Он насильно приподнял ее подбородок, рассмеявшись. Иисусе, как же ты зла на меня в эту минуту! Глаза Джезмин ярко блестели от непролитых слез. За всю жизнь Джон не встречал такой неземной красоты, столь небесного создания, и ее гнев возбуждал его. Но было в этой молодой женщине что-то еще, всегда подогревавшее его страсть. Она выглядела невинной и нетронутой, как девственница, и поистине казалась ангелом, с этими распущенными золотисто-серебряными волосами. Горячая сладострастная волна пробежала по телу Джона, ударила в чресла при мысли о том, что сегодня он осквернит этого ангела.
– Теперь дублет, – пробормотал он.
Джезмин дрожащими пальцами развязала ярко-изумрудный с золотом дублет, гадая, не стоит ли сначала снять золотой обруч с головы короля, или тот так и ляжет с ним в постель. Но страх мгновенно сменился почти истерическим весельем, когда Джезмин заметила под дублетом нечто вроде корсета, – Джон был настолько тщеславен, что старался скрыть следы обжорства и распутной жизни. Она поспешно проглотила смех, поперхнулась и закашлялась.
– У меня совем пересохло в горле, ваше величество. Могу я выпить вина?
Джон небрежно взмахнул рукой, не сводя с нее настороженных глаз. Джезмин медленно налила в кубки густого бордового вина, понимая, что он тут же заметит малейшее движение. К счастью, в эту минуту вошли слуги с большой деревянной лоханью и ведрами горячей воды.
Руки Джезмин так сильно дрожали, что она едва не уронила крохотный сосуд, но тут же крепко сжала пальцы и, вьшив половину содержимого в правый кубок, быстро спрятала глиняный флакончик на груди. Появился Джейми с ароматными маслами, душистым мылом, вышитыми полотенцами и ночной рубашкой из кремового атласа. Заметив, что паж не сделал ни малейшего движения, чтобы покинуть спальню, Джезмин поднесла Джону вино, вручила стоявший справа кубок и прошептала:
– Отошлите пажа.
– Он вымоет нас, – объяснил король.
– О нет! – в ужасе воскликнула Джезмин. Она не позволит никому стать свидетелем того, что произойдет между ней и королем.– Я сама сделаю это, сир.
Джон жестом отпустил пажа.
– Раздевайся, – жадно глядя на нее, приказал он, и, хотя стыдливость этой женщины действовала как любовное зелье, нетерпение Джона росло с каждой минутой. – Думаешь, твои титьки и пушица какие-то особенные, что не желаешь показать их своему королю? – Глаза похотливо блеснули.– Или позвать придворных, чтобы они тебя раздели?
– О, вы не сделаете этого!
Охваченная непреодолимым страхом Джезмин, однако, понимала, что король способен на все. Джон снова расхохотался.
– Они даже станут держать тебя, пока я буду тебя трахать, милочка.
Джезмин с растущей тревогой сообразила, что Джон даже не дотронулся до вина. Она сделала большой глоток и с облегчением заметила, что он последовал ее примеру. Флакон между грудями жег кожу. Джезмин понимала, что должна любой ценой спрятать его. Она начала медленно снимать платье под жадным неотрывным взглядом короля и с притворной застенчивостью повернулась к нему спиной, успев ловко спрятать зелье на табурете, под сброшенным нарядом, и продолжала неспешно разобла чаться. Джон был не в силах оторвать глаз от прелестного задика в форме сердечка. Во рту у короля внезапно пересохло, он глотнул вина.